Раскол
Шрифт:
После десерта, увидев, что Руслан уже еле держится на ногах то ли от усталости, то ли от выпитого молодого вина, Вано предложил всем перейти в другую комнату и выпить кофе. На Руслана кофе не подействовал, и они отвели его в приготовленную для них комнату, где уложили на одну из кроватей, предварительно раздев и с трудом заставив облачиться в теплую пижаму. Ночи в Тбилиси были холодные, а топили в тот год плохо.
Вернувшись в комнату вдвоем с Вано — Тамара чем-то занималась на кухне, — Вагиф с наслаждением закурил предложенную сигарету и, усевшись в глубокое кресло, медленно вытянул порядком уставшие ноги.
—
Вагиф подробно рассказал все, что произошло с ним за последнее время. Вано, не перебивая, внимательно вслушивался в каждое слово, как бы пытаясь по интонации понять то, что ненароком может упустить его друг. Лишь один раз, когда Вагиф рассказывал о гибели Артема, Вано, как-то невольно вскрикнув, со всего размаха ударил правой ладонью о колено, что было явным признаком его сильных внутренних переживаний.
Закончив рассказ, Вагиф устало откинулся на спинку кресла.
— Что ты обо всем этом думаешь? — спросил он Вано после небольшой паузы. — Впрочем, у меня остались кое-какие документы и записная книжка этого Михаила. Не хочешь с ними ознакомиться?
— Давай посмотрим, — заинтересованно ответил Вано, пододвигая невысокий журнальный столик.
Документы оказались более чем интересными. По сути дела, они представляли собой не что иное, как подробное описание тактико-технических данных ряда вооружений советской армии, большей частью современных. И, судя по всему, были переписаны из сопутствующих документов, являющихся совсекретными. Но что их удивило — на многих листках в правом верхнем углу красным карандашом были проставлены какие-то цифры, назначение которых Вагиф с Вано не сразу поняли. Лишь потом они сообразили, что это цены на данное вооружение.
В большинстве случаев речь шла о довольно специальном вооружении. Здесь не было тяжелого вооружения, которое обычно используется кадровыми армейскими подразделениями. В первую очередь были представлены мобильные, легкие в использовании и очень эффективные системы средств ПВО, а также системы, предназначенные для уничтожения бронированных целей и не особо сложных инженерных сооружений вроде дотов, дзотов и тому подобных.
Особое место в этом уникальном во всех отношениях списке занимал перечень предлагаемого для продажи стрелкового оружия — начиная с наиболее современных автоматических пистолетов и кончая автоматами, еще не поступившими на вооружение специальных подразделений армии. Очень интересен был список и взрывных устройств. Здесь также было из чего выбрать.
Но что больше всего удивило Вагифа, так это реестр снаряжения специального назначения. Здесь было все: и современнейшие бронежилеты, которые только-только должны были поступить в подразделения КГБ, занимающиеся охраной высшего состава руководителей страны, и масса разнообразных по назначению и способу применения приспособлений, делающих работу спецслужб эффективной. Широко была представлена электронная продукция, о предназначении большинства устройств которой можно было только догадываться. До сегодняшнего дня ни Вагиф, ни тем более Вано ни с чем подобным еще не встречались.
— Тебе ничего не кажется необычным? — медленно произнес Вано, все еще внимательно просматривая список.
— Кажется, — в тон ему ответил Вагиф, закончив ознакомление с бумагами.
— И что же?
— Во-первых,
— И какой можно сделать вывод?
— Он прекрасно знал, что прикрыт и здесь, и там.
— Естественно возникает вопрос — кто может осуществить такое и на таком уровне?
— Конечно, просто криминальной группировке, даже с очень большими связями, это пока не по зубам.
— Особенно меня умиляют эти стыдливо выведенные в уголке цены, дабы наш торговец оружием чего-нибудь не перепутал.
— Меня тоже.
— Ну, а еще что?
— Подбор вооружения. Ведь, по сути, что это за оружие? Такое, каким можно снабдить в первую очередь небольшие мобильные группы явно диверсионного характера. В крайнем случае небольшое подразделение, которое будет вести военные действия на сложном рельефе.
— Скажем, в горах, которых так много у нас в Закавказье.
— Да-да, именно у нас в Закавказье, но не только. В конце концов этим можно вооружить любое подразделение, ведущее боевые действия партизанской войны.
— А спецсредства?
— Здесь все более чем прозрачно. В первую очередь террористическо-диверсионная работа и предпочтительно в городских условиях.
— Осталось ответить на один самый сложный вопрос. Кто у нас может обеспечить приобретение и вывоз всего этого за рубеж?
— Люди, близкие к армии, спецслужбам, военно-промышленному комплексу и, возможно, к некоторым другим институтам государственной власти. Например, МВД.
— Что же тогда осталось?
— Вот все остальное и осталось. Народ остался, который не знает, кому верить. Армия осталась, девяносто девять процентов которой честные, преданнейшие люди. Наша «контора» осталась, большинство офицеров которой, несмотря ни на что, выполняют свой долг. Милиция, в которой, конечно, полным-полно прохиндеев и просто преступников, однако она с трудом, но все-таки сдерживает катящийся на нас вал преступности. В конце концов, мы еще не сдохли. Так что нас большинство, выберемся.
— Ты меня извини, но, по-моему, у тебя после всех этих приключений в стиле «неуловимых» появился нездоровый оптимизм. Не хочу тебя ни в косм случае обижать, но посмотри, что происходит вокруг. Насколько я понимаю, ты в силу ряда сложившихся обстоятельств оказался в ситуации так называемой наибольшей оперативной активности. Но, Вагиф, ведь ты не только прекрасный опер, ты еще и аналитик и знаешь, что после сбора оперативных данных приходит время их анализа. И казавшаяся вполне понятной картина порой принципиально меняется. Я тебя ни в чем не виню. Тебе, как это ни странно прозвучит, как профессиональному сотруднику спецслужбы просто чертовски повезло. Ты оказался в гуще событий, которые пережил и воспринял сугубо эмоционально. Это бесценный дар, и, очевидно, время анализа еще впереди, когда по каждому факту, а их набралось больше чем достаточно, придется работать отдельно. Но сейчас я хотел бы, чтоб ты послушал меня.