Рапсодия
Шрифт:
Итак, решено — Елена. Она здесь всего на один сегодняшний вечер. Последний раз они встречались несколько месяцев назад, но он до сих пор не может этого забыть. Она его просто вымотала своей акробатикой.
Миша снял трубку, набрал номер, который она оставила. Какая-то фотостудия, где проходят съемки для журнала. Они договорились встретиться в девять часов в отеле «Морган» на Мэдисон-авеню, где остановилась Елена.
— У меня для тебя сюрприз.
— Какой? — Она говорила с сильным акцентом.
— Увидишь. По-моему, тебе понравится.
— Ну,
— Новая игрушка — вот все, что я могу сказать.
Он положил трубку, взглянул на часы. Шесть. Времени достаточно. Успеет принять душ, одеться. А в девять часов удивит ее своим сюрпризом.
Миша прошел вниз по улице к гаражу с таким ощущением, словно весь мир в его распоряжении. В тесно облегающих джинсах «Ливайс», новых мотоциклетных ботинках, со сверкающим шлемом в руке — представитель нового поколения, городской ковбой. Вошел в гараж, вывел новенький «харлей-дэвидсон», сверкающий хромом и черной краской. Последнее приобретение, тщательно скрываемое от всех. Родители, Вера и даже Манни пришли бы в ужас, если бы узнали. Тут же вообразили бы себе своего Мишу лежащего бездыханным на дороге. Конец блестящей карьере. А то, чего они не знают, их не касается. В конце концов, ему двадцать четыре года. Может он испытать настоящее удовольствие?
Времени до встречи достаточно. Он решил прокатиться по вест-сайдскому шоссе, потом вернуться на Ист-Сайд, к отелю «Морган». Покатил по шоссе через весь город на скорости семьдесят миль в час, опьяненный быстрой ездой, ощущением ветра, проносящегося мимо. Остановился у светофора на Западной Двадцать третьей улице, решил повернуть налево и проехать прямо на Мэдисон-авеню. Как только зажегся зеленый свет, он повернул, и… Господи!
Машина, та самая, которая все время мчалась по шоссе бок о бок с ним, направляется прямо на него! Какого черта?! Миша нажал на газ, надеясь увернуться от автомобиля. Поздно. Машина надвигается!.. Сейчас она его ударит. Все кончено.
Он медленно поднимался из густого тумана, приходил в сознание. Вначале послышались голоса. Он не мог понять чьи. Потом увидел тусклый свет, показавшийся тем не менее невыносимо ярким его воспаленным глазам. Мир потерял четкие очертания. Он различал лишь краски — белые, бледно-зеленые, бежевые. Постепенно звуки оформились во что-то определенное: стук металла о металл, скрип резиновых подошв на кафельных плитках, хлопанье дверей. Кто-то передавал какие-то имена по пейджеру. Он сделал над собой усилие, пытаясь выйти из летаргии. Попытался двинуть руками, ногами. Все тело пронзила дикая боль. Пульсирующая боль охватила голову. Тело обдало жаром, простыни намокли от пота. Он почувствовал, что не может вздохнуть.
Что произошло? Куда он попал?
От приступа острой боли Миша пришел в себя. Осторожно, стараясь не двигаться, обвел глазами вокруг. Больничная палата… Но что за больница? И почему он здесь?
Дверь распахнулась. Резиновые подошвы проскрипели по кафельному полу. Над ним склонилась медсестра:
— Я вижу, мы очнулись?
Миша разглядел, что у нее седые волосы, коротко
— Где… — с трудом прохрипел он. Попытался прочистить горло. — Где я?
— Сент-Винсент.
Она развернула одноразовый термометр.
— Где? — переспросил он.
— В больнице Сент-Винсент. Гринвич-Виллидж. — Она приготовила градусник. — Ну-ка откройте рот.
Миша послушно раскрыл губы, принял градусник, снова закрыл. Какого черта! Что он здесь делает?
Медсестра вынула термометр, взглянула, пометила что-то в своей таблице. С полуулыбкой перевела глаза на него:
— Добро пожаловать обратно в мир живых. Посетители давно ждут. Сейчас я их впущу.
Посетители?.. Он ничего не мог понять.
Медсестра вышла. В следующее же мгновение дверь снова открылась. В палату осторожно вошли мать, отец, Манни и Саша. Медленно подошли к его кровати. Лица встревоженные, испуганные.
Соня наклонилась, коснулась губами его лба. С трудом подавила рыдание. У Дмитрия в глазах стояли слезы. Он с трудом сдерживался, чтобы не кинуться к сыну, но не решался до него дотронуться, боясь причинить боль. Манни, никогда не терявший присутствия духа, прекрасно владевший собой в любой ситуации, сейчас откровенно растерялся. Миша никогда еще не видел его таким расстроенным. Саша стоял с каменным лицом… впрочем, как и всегда.
Соня выпрямилась. По лицу ее текли слезы.
— О, Миша, Миша!..
Миша почувствовал, что его глаза тоже наполняются слезами при виде их горя.
— Что… почему… почему я здесь?
— Произошел несчастный случай. Тебе очень повезло, что ты остался жив, сынок.
Несчастный случай?.. Как?
— Несчастный случай с мотоциклом.
Соня непроизвольно сделала ударение на последнем слове. От него это не укрылось. При всей своей всепоглощающей любви мама не может сдержать гнев.
Внезапно на него нахлынули воспоминания о предыдущем вечере. Мотоцикл. Он вспомнил, как пошел в гараж, чтобы вывести его. Он собирался на встречу с Еленой. Вспомнил, как выехал из гаража. Но больше ничего не помнил.
— Я… со мной… со мной все в порядке?
— Пройдет много времени, пока ты поправишься, — ответил Дмитрий. — И это будет нелегкое время. Физиотерапия и все такое.
— А что… что случилось… со мной?
— Сломана левая нога. — Соня не могла продолжать. Слезы ручьем хлынули из глаз. — И…
— И левая рука сломана, Миша, — проговорил Дмитрий. — Тяжелый перелом.
У Миши голова пошла кругом.
— Но кисти у меня в порядке? Насколько все плохо? Сколько понадобится времени, чтобы рука зажила?
— Не стоит паниковать, — произнес Манни. — Врачи говорят, все будет хорошо. Как сказал твой отец, с помощью физиотерапии и кое-какого другого лечения рука в момент станет как новенькая.
— И сколько он продлится, этот «момент»? Манни пожал плечами:
— Может быть, несколько недель. Но скорее несколько месяцев. По меньшей мере.