Чтение онлайн

Бармалей так и называет его про себя – Органайзер. Чувствует: имени своего стриженый не назовёт.

Здрав-ствуй-те! – резко, отрывисто декламирует Органайзер.

Впивается в каждого взглядом. По очереди. Расстреливает.

Боба поднимает брови.

Вики прыскает.

Николай Николаич удивлённо кивает в знак приветствия.

Паскаль наивно улыбается как ни в чём не бывало.

Дядя Фёдор корчит рожу.

Здравствуйте, – отвечает Галка. –

Да вы не волнуйтесь. Мы все тоже… запищавшие. Вы садитесь. Всё будет хорошо.

Что вы хотите сказать этой странной фразой? – изумляется Органайзер. – Вы что, имеете в виду, что данная ситуация штатная?! В числе присутствующих несомненно присутствует человек, замысливший преступные замыслы против Государя! А вы говорите, что всё будет хорошо?! Всё уже нехорошо!

Да нет среди нас никаких преступников! – вдруг возмущается Николай Николаевич. – Что вы, честное слово, как дети малые. Одна власть ругает матом, другой наоборот… Думаете, это вам поможет?

Наоборот?.. – зловеще осведомляется Органайзер. – Вы сами-то… почему на вас рамка отреагировала подачей звукового сигнала?!

А почему я должен вам ответ давать? – расходится Николай Николаевич (Боба с Бармалеем смотрят на него с умилением). – Что это вообще за безобразие. Вы же сами на рамке запищали, должны сочувствовать, а вы на нас бочку катите. Вот вы, лично с вами, разве что-то не так?

Ну это же очевидно! – Органайзер высокомерно касается чипа. – Новейшая модель… ещё и в реестры не внесена… эдакой игрушки покамест ни у кого нет – я сам, лично, входил в число разработчиков! Первый испытатель и адаптатор! – Органайзер бросает взгляд на Бармалея. – Вот и вашу модель я также внедрял в своё время. Правда, на себе не испытывал, – с апломбом. – Ну что, поняли, «что со мной не так», уважаемый? А теперь ваша очередь!

Николай Николаич сурово молчит.

Дайте я скажу, – ядовито встревает Вики. – Про всех. Вот Паскаль. Работает с людьми, у которых синдром Дауна. Вот Николай Николаевич. Не знаю кто, но огнеупорный джентльмен. Вот Бармалей. Скандальный журналист, неоднократно битый всеми сторонами политического процесса… (Бармалей изумляется). Вот я… Тамада и организатор свадеб, триста пятьдесят грамм во время Мендельсона и ещё пол-литра в процессе… Вот дядя Фёдор – съел собственный паспорт… Вот Боба – у него сеть магазинов… Галка – говорящая собака… Так что успокойтесь, уважаемый Органайзер, никто из нас не хотел взорвать миро – ещё не – помазанника…

Нет, – не успокаивается Органайзер, напротив, сильнее заводится, и садиться не думает, – я не собираюсь так этого оставлять. Почему я должен сидеть здесь вместо истинного злоумышленника и, более того, вместе с ним?! Я настаиваю, что каждый из нас должен совершить полное и чистосердечное раскрытие…

Дверь снова открывается, и на этот раз вводят сразу двух постояльцев – двух женщин. Чип Органайзера принимается обрабатывать новые данные и ненадолго зависает.

Вошедшая первой – странная, даже отчасти страшноватая девушка.

Именно так её хочется (девушкой) называть, хоть ей уже то ли за тридцать, то ли к сорока – невозможно точно сказать, двадцать восемь или сорок один. Высокая, сильная, с высокими скулами (на них отблеск заката). На плечах шерстяная кофта, а под ней чёрная майка с блёстками, розовая надпись: «GIRLЯНДА». Девушка-Янда похожа на силуэт, возникающий в облупившейся штукатурке на стене.

Здравствуйте, – диковато и осторожно водя глазами, произносит она и – бочком, бочком – Органайзеру поневоле приходится, уступая дорогу, шагнуть в щель – подаётся к стене и осторожно садится там, тогда как вошедшая второй – просит потесниться Бобу и Паскаля и уютно размещается между ними.

Алексис, – радушная улыбка. – И вы тоже попали? – замечает она Паскаля. – И это называется эффективная социальная политика!

Мы на кораблике познакомились, – поясняет Паскаль. – У Алексис шестнадцать приёмных детей, а среди них есть один с Down Syndrome, вот мы друг друга и нашли.

Ну уж – детей, – ворчит Алексис. – Подростки в основном… (одобрительные возгласы Галки, Вики и прочих). – Нет, Паскаль, я думаю, мы с вами тут по разным причинам.

Когда я через рамку проходила

им, похоже, звякнул директор детдома, откуда я детей таскаю

мы живём тут рядом, в [городке, из которого катера ходят на Островки]

они давно на меня зуб имеют

детдом провинциальный

детей мало

я их беру в семью одного за другим

знаете, как бывает

сёстры, братья

приятели

один за другого цепляется

умоляют – слёзы

типа а почему Леру взяли, а меня нет

ну у меня сердце не камень

беру

а директор в панике, что детей всех разберут и детдом закроют

накручивает их против меня

а они всё равно рвутся

всех-то взять не могу

ну сколько могу столько и беру

и ещё чуть больше

ну вот

директор понял, что так со мной не сладишь

начал борьбу уже официальную

сначала опеку подключил

а я выше пошла, так опекскую тётку его ставленницу – сменили

ну а остальные уже зауважали меня

все, никаких

но проверками успели так замучить

ладно

не сработало – так он начал кляузы на меня строчить

во все инстанции

короче чего только не придумывает

теперь вот решил меня задержать (это я так предполагаю)

а сам с проверкой опеку пришлёт

типа – я должна всё время быть с опекаемыми

а меня нет – где я?

Ага

вот, думаю, это просто этап нашей с ним войны

по крайней мере кто-то им звякнул же

когда я проходила рамку

они такие телефон берут

мне такой жест – погодите

сами слушают, что в трубке, а сами на меня смотрят