Чтение онлайн

Когда я через полчаса выполз в гостиную, там уже был полный порядок. Стол вычищен, через открытую балконную дверь в комнату проникал аромат субтропиков: у самой двери в саду цвели олеандры. Изрядно помятый, но держащийся с достоинством и отстраненностью истинного денди, Кудинов пил кофе с Машей. Он даже сумел причесаться, при этом затылок его воинственно украшало кривое белое перо из подушки.

— Пока ты тут плескался, тебе письмо привезли. От Эсквайра.

— От кого?!

Он протягивал мне сложенный пополам листочек бумаги.

— Ты прочел, что ли?

— Прочел — оно для нас обоих.

Лешка, проходя мимо, хлопнул меня по

спине:

— Тебе-то хорошо! А мне в Москву возвращаться.

Я нагнулся и взял записку. В ней было три слова: «Больше никакой самодеятельности».

Кто нас сдал, да еще в середине ночи? Маша? Вряд ли — она спала или, по крайней мере, из дома не выходила. Виктор? Вот он идет с открытой бутылкой и стаканом. Нет, такой не станет закладывать. Да он и не знал, что наша вчерашняя операция не была никем санкционирована. Кто еще, хотя бы просто видел меня у Лининого дома? Остается только израильская наружка. Нет, я положительно отказывался что-либо понимать в этой жизни!

После завтрака мы с Кудиновым — слава богу, вел он! — проделали весь путь в обратном порядке: до оставленного в переулке фиата и дальше до «Карлтона», где я должен был выписаться. Я путешествую налегке: чемоданчик на колесиках, с каким пускают в салон, и с тайничками вокруг колесиков, а также брезентовая, с кожаными вставками сумка через плечо. Она наверняка из очень дорогого магазина — не потому, что она так выглядит, а потому что мне ее подарила моя теща Пэгги. Не броская — такую не станут срывать проезжие воры на мотоциклах, но качественная и очень удобная. В нее влезает все необходимое в поездке: путеводитель, карманный компьютер, фотоаппарат, бумажник с документами и кредитками (теперь все это было на имя Юрия Фельдмана), при желании — мобильный телефон (Кудинов дал мне еще один, зарегистрированный в Тель-Авиве опять же на Юрия Фельдмана) и даже бутылка воды. Обниматься на прощание с Лешкой мы не стали — он снова играл роль водителя, — только подмигнули друг другу.

Учитывая разницу во времени, в Дели мы прилетели уже ночью. Но, в отличие от Израиля, здесь и после захода солнца воздух колыхался теплой тяжелой массой, основу которой составляли, по моему ощущению, песчаная взвесь и продукты выхлопа двигателей внутреннего сгорания. Лениво отбиваясь от таксистов, наперебой предлагающих отвезти нас в город, мы стояли и ждали машину, заказанную Фимой, Сашей и Деби. Фима, Саша и Деби были моими новыми знакомыми.

Тогда в самолете выпад Маши по поводу роскошных блондинов и смуглых замухрышек вроде меня сначала меня завел. Но мне опять пришел на ум мой первый куратор от Конторы Петр Ильич Некрасов. Вот и сейчас он произнес миролюбиво, черпая из своего бездонного запаса присказок и поговорок: «От нашего ребра нам не ждать добра!» Уже одного его тона было достаточно, чтобы меня успокоить.

Так что я просто решил существовать в автономном режиме. Читать своего Иогананду у меня не получалось, и я приобрел у стюардессы с римским профилем литровую бутылку Бифитера и двухлитровую — тоника. Я уже приметил сидящих через проход трех симпатичных израильтян, двух парней и девушку, совсем молоденьких, лет двадцати — двадцати с небольшим. Парни разговаривали с девушкой на иврите, а между собой по-русски. В надежде, что и в остальном они с исторической родиной еще

не порвали, получив напитки, я повернулся к ним:

— Ребята, поможете?

Молодежь отзывчива душой — парни, не ломаясь, тут же согласились. Машу я игнорировал.

За первым стаканом мы выяснили, кто есть кто. Мои новые друзья только что закончили службу в армии и теперь летели в Индию на месяц, чтобы… Здесь возникла заминка.

— Ну, как правильно сказать…

Парня через проход звали Фима. Он был невысокий, кругленький, ярко выраженной еврейской внешности, очень живой и смешливый. По-русски он говорил свободно, только с неправильной мелодикой. Так говорят дети эмигрантов, рожденные уже в другой стране.

— Если мы скажем «отдохнуть», вы можете неправильно нас понять, хотя можно и так сказать, — пришел ему на помощь Саша. Этот же явно родился в России, скорее даже, на Украине. В отличие от Фимы, он выражался сложно. — Отдыхают обычно тихо, а мы хотим как раз наоборот!

Саша был высокий, поджарый, светловолосый, с загорелыми мускулистыми ногами, вылезающими из шорт цвета хаки. Оба парня, как, впрочем, и большинство пассажиров мужского пола, кипы оставили дома, подчеркивая светский характер своего путешествия.

Саша сидел у окна, а между ребятами сидела девушка, Деби. Я dcc еще на таких заглядываюсь, хотя и понимаю, что по возрасту она мне годится в дочери. Но у природы ведь главная задача — обманывать нас с помощью всех наших органов чувств, в обход мозга. Лучше всего это у нее получается через зрительные образы. Так вот Деби она, природа, создала стройной, с длинными ногами, обтянутыми джинсами, с загорелым плоским животом, который по последней моде у всех девушек должен быть наружу, и совсем не плоской попкой. Лицом она была похожа на итальянку с севера, откуда-нибудь из Ломбардии или Венето. При этом волосы у нее были пепельными, с отливом — не знаю, природным или от хорошего шампуня, мимика очень живая, за стеклышками модных, практически без оправы, очков умные серо-зеленые глазки. Хотя глаза у всех троих были умными: ребята учились на историческом факультете в Иерусалимском университете. — Да нет, Юра-то как раз может понять нас правильно, — поправил его Фима.

Я вспомнил нужное слово, выученное мною в один из последних приездов в Москву, — в мое время так не говорили.

— Вы едете в Индию оттянуться!

— Точно! — в один голос отозвались демобилизованные.

Деби требовала перевода — этим занялся Саша. А Фима перегнулся ко мне через проход поближе и доверился вполголоса:

— В Индии же гашиш на любом углу продают. Хотя официально это запрещено, за этим в основном туда и ездят. Здесь полсамолета таких, как мы.

Это я уже заметил: средний возраст пассажиров не превышал тридцати. Даже учитывая тех, кто портил картину, вроде меня. Или вон того усатого мужика в мятых брюках с бледным, даже зеленоватым лицом, который разминал ноги в проходе.

— Я считал, что за этим летят в Гоа, — сказал я.

— Туда мы и едем. Только сначала хотим все-таки посетить ловушки для туристов, типа Тадж-Махала. В Дели ничего сверхъестественного нет, но все равно, побудем там пару дней, чтобы отметиться.

— А где вы остановитесь?

— Есть там одно место опробованное, на Мейн Базаре, — Фима перегнулся к Саше. — Как оно называется?

— Аджай Гест Хаус, — отозвался Саша.

— Ха! — удивился я. — Так и мы туда едем.

Совпадение, если задуматься, было удивительное, даже невероятное.