Радуга
Шрифт:
– Вы хотите успеть заключить хотя бы основные соглашения?
– Я должен успеть, Назар!
– Что меняется в моих обязанностях?
– С этого момента все делаешь сам – и только сам. Почему – сам понимаешь. Что тебе интуиция говорит: когда позвонят?
– Думается, дня через два-три.
– Время-время-время… Назар, от всего сердца прошу: там, где будет от тебя зависеть, постарайся побыстрее. Не дай обойти себя, опер! Ты же всегда был лучшим!
Полковник уже много лет жил один.
Когда его мобильный телефон исполнил первые
– Где вы находитесь? – спросил он вместо приветствия, левой рукой держа телефон, а правой выключая конфорку плиты. Выслушав ответ, сказал:
– Буду через двенадцать минут.
Полковник схватил серый свитер, висевший на спинке стула, и вышел в прихожую, надевая его на ходу. Через несколько секунд хлопнула входная дверь и лязгнули ригели замка. В джезве на плите медленно опадала кофейная пена.
Троих человек, стоящих спинами к нему у памятника Шевченко, он увидел, как только вошел в сквер. Один из них был необычно высокого роста и крепкого сложения. Осенние листья зашуршали под ногами полковника и люди возле памятника обернулись. У высокого здоровяка и одного из его спутников оказались окладистые ухоженные бороды. Третий был лысоват и казался коротышкой. Полковнику его лицо кого-то смутно напомнило.
– Здравствуйте. Прошу за мной – я на машине, - сказал он с коротким кивком и тут же зашагал в обратном направлении.
Черная «Ауди» прыгнула с места, с визгом вписалась в поворот и понеслась по длинному и прямому проспекту прочь из города. Полковник скосил глаза, нажимая кнопку на телефоне, подождал и сказал:
– Мы едем.
Глухие кованые ворота венчала арка, облицованная черным ониксом. «Ауди», не снижая скорости, неслась прямо на них. На последних метрах створки их с рокотом ушли в толщу высокого забора из лицевого кирпича. Машина проскочила под черной радугой и покатила по прямой аллее с низко подстриженными кустами.
Их ждали у парадного входа. Собственно, Василий Васильевич был один, не считая парочки безликих и безгласных бодигардов.
– Наконец-то! – вырвалось у него. – С прибытием вас. Василий Васильевич!
– он протянул руку.
– Ганецкий Семен Ефремович.
– Бреус Иван Ильич.
– Иеромонах Виссарион.
– Прошу, прошу…
Гости вошли. Василий Васильевич улучил момент и вполголоса спросил полковника:
– Тебя «пасли»?
– Все это время. Мне подождать?
Василий Васильевич отрицательно мотнул головой и указал рукой вслед гостям, поднимающимся по широкой мраморной лестнице.
В центре круглого зала с куполом верхнего света стоял низкий круглый стол в окружении кожаных кресел. Как только все расселись, Василий Васильевич немедленно приступил к делу:
– Люди, которых я представляю, проявляют большой интерес к сотрудничеству с вашим миром. Вы имеете полномочия от центральной власти?
Ганецкий переглянулся со своими спутниками и заговорил:
– Власть
– Насколько мне известно, ваш мир – это практически девственная планета на заре колонизации. Насколько разведаны ее природные ресурсы?
– География и природный мир примерно соответствуют земному. Огромные массивы лесов и полей, практически готовых к земледелию. Обилие садов, чистых рек, озер и лето круглый год. Богатые рудные месторождения, в том числе драгоценных металлов и редкоземельных элементов. Найдены газ и нефть.
– Мы могли бы оказать самую широкую помощь в инвестициях, совместной разработке полезных ископаемых, развитии промышленности и освоении свободных территорий. Сотрудничество в банковской сфере…
– Банков на нашей земле нет и не будет никогда. Ни своих, ни чужих – не сочтите за резкость.
– Но почему? – изумился Василий Васильевич.
Ганецкий скромно улыбнулся:
– Чтобы всегда оставаться такими же богатыми, как мы есть. В нашем мире, разумеется, существуют деньги. Мы имеем золотой запас для торговли с этим миром и чеканим золотую монету для внутреннего употребления. Однако потребность в деньгах у наших граждан весьма невелика. Много процветающих общин по многу лет вообще обходятся без денег.
– Однако вы развиваете собственное производство и совершаете основательные закупки промышленных товаров у нас!
Иван Ильич немного приподнял огромную ладонь и пророкотал:
– Мы с удовольствием расширим и ассортимент и количество закупок. Дома же у себя строим и кустарничаем на земной лад потому, что по-другому не умеем. Многие, кто не реализовал себя здесь, с удовольствием отдаются этому делу. Однако хочу заметить, что привычные технологические и цивилизационные потребности наших людей постепенно меняются. Точнее, видоизменяются. Мы не можем пока построить достоверную экстраполяцию на ближайшее будущее – период наблюдения слишком мал. Однако тенденции нами отмечаются. Прогресс, как по инерции понимаем его мы, выходцы отсюда, может принять у наших детей и внуков, родившихся там, совершенно непредсказуемые сегодня формы.
– Корпорация, которую представляю лично я, с удовольствием займется комплексным решением проблем, которые вы опишете.
– Простите, но корпорации также не могут войти в наш мир.
– Ваша политика чересчур осторожна. Надеюсь, это временно.
Отец Виссарион мягко покачал головой:
– Дело не в политике. Таково устроение нашего мира. Он создан для человека, любит и защищает его. К нам не может войти никто и ничто, могущее причинить зло. Радуга не впустит равно вора и банкира, представителя корпорации и грабителя.