Радуга
Шрифт:
— Сколько тебе потребуется времени?
— До конца мая.
— Почти полгода!
— Роберт, мне необходимо это время. В уик-энд, в День поминовения, в Далласе будет праздноваться юбилей моего отца. Ты понимаешь, как важно для него это событие, и ты уже согласился произнести на торжествах одну из главных речей. Если бы мы сумели поддерживать видимость нашего брака до Дня поминовения, я смогла бы за это время построить планы, и торжества отца не были бы омрачены.
Роберт с неудовольствием отметил «поддержание видимости брака», но, несомненно, публичная огласка пройдет в этом случае
— Ничего не изменится за это время, Хилари.
— Я знаю.
— У тебя есть еще какие-нибудь пожелания?
— Да. Кто-нибудь знает о… ней?
— Не думаю. Нет.
— Тогда у меня есть еще одно, последнее требование. Я хочу быть уверенной, что люди не сплетничают на мой счет.
— Ты хочешь, чтобы я прекратил с ней встречаться до тех пор, пока мы с тобой не разведемся официально?
— Да.
Теперь Роберт узнал истинную цену мирного развода — полгода в разлуке с Алексой. Шесть месяцев… Это был долгий срок, но Роберт понимал, что для просьбы Хилари есть разумные основания. За это время она приспособится к своему новому положению. Его тщеславная, избалованная жена не очень-то привыкла отказывать себе в чем-либо, и даже если потерей не была любовь, для претенциозной и амбициозной Хилари это была все же значительная потеря престижа.
В разлуке с Алексой. Не слишком ли высокая цена? Роберт решил, что нет, и был уверен, что Алекса с ним согласится.
«Мы ждали друг друга всю жизнь, Роберт, — ласково скажет Алекса, и взгляд ее зеленых глаз наполнится радостью. — Смогу ли я подождать еще полгода, перед тем как стать твоей навсегда? Конечно, смогу».
— Хилари, мне нужно будет встретиться с ней еще раз, чтобы все объяснить.
— Разумеется.
— И если я соглашусь поддерживать видимость супружеских отношений и прекращу все встречи, то в конце мая ты дашь мне тихий развод, без дополнительных условий? — спросил Роберт, не отпуская взгляд Хилари, ища в нем признаки лукавства, но так и не найдя ни одного.
— Да, Роберт, — не моргнув глазом, солгала Хилари. — Обещаю.
«Полгода, — думала Хилари, в раздражении и злости меряя шагами свою спальню. — Полгода, за которые произойдет что? Ничего, — с горечью поняла она, — если только Роберт не одумается или у Алексы не хватит терпения ждать и она не найдет себе новую любовь».
Хилари продолжала вышагивать по комнате, а зимний вечер становился все холоднее и темнее, так же как и ее мысли. Холодные, темные, черные, но не безнадежные. А вдруг что-то ужасное, ужасно «прекрасное» случится с Алексой?
Может быть, Алекса умрет.
На следующее утро Роберт собирался уехать из дома, не прощаясь с Хилари, но около семи часов, когда он пил кофе перед долгой дорогой из Арлингтона в столицу, зазвонил телефон, и через минуту в кухне появилась Хилари.
— Доброе утро, Роберт.
— Доброе утро, Хилари.
— Я действительно слышала телефонный звонок?
— Да. На уик-энд мне придется уехать в Кэмп-Дэвид.
— Едешь сейчас?
— В два часа дня. А в котором часу твой рейс?
— В десять.
«Но я не полечу сегодня утром в Уиллоус», — подумала она.
Хилари не была еще уверена, как поступит, но уже почувствовала, что ей неожиданно представился случай изменить
Она позвонила по двум номерам, после чего, элегантно одевшись, отправилась из Арлингтона в Вашингтон, где посетила съемочную студию «Пенсильвания-авеню», назвав свое имя охраннику и заявив, что ее ждет Алекса Тейлор. Хилари объяснила ему (и это было чистой правдой), что она является соучредительницей благотворительного вечера в пользу бездомных, и с такой же легкостью солгала, что Алекса изъявила желание участвовать в вечере.
— Тут, должно быть, какая-то ошибка, мэм. Мисс Тейлор сегодня не занята в съемках.
Хилари заглянула в график съемок, который охранник держал в руках, и увидела, что Алекса снималась вчера до поздней ночи, а сегодня у нее был выходной. Если только пестревший отметками график был точен, то Алекса будет занята на съемках большую часть завтрашнего дня.
Отлично… то, что надо.
— Я говорила с Алексой на прошлой неделе. Возможно, что график с тех пор изменился, а она забыла позвонить мне.
— Возможно. Сказать ей, что вы приезжали?
— Нет. Благодарю вас. Я сама ее найду.
Мчась по шоссе из Вашингтона в Мэриленд, она заметила притаившийся на обочине дороги полицейский автомобиль. Взгляд ее метнулся к спидометру — шестьдесят восемь миль в час! — а потом к зеркалу заднего вида, и одновременно нога ударила по педали тормоза. Десять секунд, затаив дыхание, Хилари ждала появления преследующей ее полицейской машины — мигалка включена, сирена воет, — приготовившись выслушать обычную лекцию: «Итак, миссис Макаллистер…» Но полиция не появлялась, и Хилари дала себе слово чаще поглядывать на спидометр, дабы удостовериться, что ее золотистый «мерседес» не летит в направлении Роуз-Клиффа с такой же скоростью, с какой летели туда ее черные мысли.
«Помедленнее!» — приказала себе Хилари и через несколько минут уже контролировала свои эмоции и свои мысли. Хилари помчалась на студию, потому что ей показалось необходимым поговорить с Алексой прежде Роберта. Ho теперь поняла, что это и не столь важно.
Хилари начала подъем по лестнице, ведущей к уединенному коттеджу Алексы, и почувствовала странное спокойствие. Почему нет? Даже если ее план потерпит поражение, она не теряет более того, что уже потеряла. В случае же успеха ее злейший враг может, не сознавая того, стать ее лучшим союзником. Преодолев лестницу, Хилари заметила розы: бережно закутанные на зиму в марлю, даже шипы не видны.
«Спрячь и ты свои шипы, — напомнила она себе. — Сейчас это необходимо».
— Хилари?
— Можно войти? — Увидев Алексу, Хилари слегка запнулась: волосы соперницы были в беспорядке рассыпаны по плечам, халат затянут пояском на тонкой талии; но еще больше смутило Хилари то, что из бесцветного зимнего дня она попала в романтическое, ласкающее взор пастельными тонами гнездышко, в котором все дышало любовью.
— Не ожидала тебя увидеть.
— Жены и любовницы не так уж часто встречаются за чашкой кофе, верно? — И с облегчением увидела, что ее презрительно-растянутое «любовницы» возымело гипнотический эффект, позволив самой Хилари восстановить необходимое ледяное спокойствие. — Нет, кажется, не часто. Ладно, кофе мы можем опустить.