Чтение онлайн

— Я уже сказал, что ничего не знаю… Если этот черный ублюдок и встрял во что-то, то сделал это без моего участия. — Один из Кэрролов засмеялся, и нож вошел еще глубже.

Квинн глубоко вздохнул и изобразил обморок.

У Кэма было нехорошее предчувствие. Еще больше его ухудшало то, что никогда раньше он не испытывал ничего подобного.

Несколько раз они с капитаном попадали в опасные ситуации, но ему тогда не было знакомо это ужасающее чувство, от которого холодела спина. Поэтому он решил прислушаться к этому чувству.

Он сидел за дверью хижины. Он настоял на том, чтобы женщины

легли спать. Сам он решил, что сегодня отдыхать не будет. Он хотел оставаться начеку, чтобы услышать любой звук. Несколько раз он осторожно выбирался наружу, но не обнаружил никаких признаков людей и животных, кроме их собственных уставших лошадей.

Может быть, пытался он себя успокоить, это все из-за ожидания. Он никогда не любил ждать.

Кэм еще раз поднялся и тихо отпер дверь. Небо было темным, грозным. Кэму было очень холодно, но вовсе не из-за погоды. Он услышал, как тихо открылась дверь позади него. К нему подошла Мередит.

— Вас что-то беспокоит, правда? — тихо спросила она.

Он пожал плечами. Последние несколько дней он восхищался Мередит. Она никогда не жаловалась, никогда не требовала особого обращения. Она перенесла долгую скачку верхом в первый день и все унизительные неудобства последующих дней без слова жалобы. И еще Кэму нравилось, как она смотрит на капитана, а капитан на нее. Как они касаются друг друга. Из взгляда капитана потихонечку исчезла железная холодность и отстраненность одиночества.

— Почему, Кэм?

— Не знаю, — честно сказал он, — просто такое чувство,

— Ты хочешь поехать к нему.

Он повернулся к ней, удивленный ее интуицией.

— Кэп просил меня остаться с вами.

— Мы здесь вполне в надежном месте, — сказала Мередит. — Квинн сказал, что утром пришлет кабриолет.

Тревога Кэма росла. — У вас есть ружье? Она кивнула. Он по-прежнему колебался.

— Идите же, — сказала она. …

Он кивнул.

— Я вернусь не позднее, чем к середине утра. Попросите кучера подождать. Если я не появлюсь, идите к Софи. Ждите нас там. Двух женщин искать не будут.

Мередит неохотно согласилась. Ей хотелось пойти вместе с Кэмом, но надо было позаботиться о Лизе, и они действительно не знали, все ли в порядке. Беспокойство Кэма встревожило ее. Насколько она его знала, он не стал бы тревожиться по пустякам.

Она смотрела, как он оседлывает одну из лошадей, привязанных под деревьями. Потом он неловко сел в седло, оглянулся на нее и исчез среди деревьев.

Квинну брызнули в лицо водой, и он не удержался и чихнул.

Он подумал о том, сколько сейчас может быть времени. Он боялся, что ценное для него время быстро иссякнет.

Если появится шериф и Квинна задержат, Маршалл Иване без труда узнает его, даже несмотря на изменившийся цвет волос. Он был очень рад, что велел Кэму не подниматься утром сразу на борт. Все трое — Кэм, Мередит и Лиза, — будут в безопасности. Кэм позаботится.

Квинн поморгал, демонстрируя замешательство. Он должен найти путь к своему спасению! Он опять вспомнил Ньюгейт и остров Норфолк в Австралии. Он не знал, сможет ли пережить еще одно тюремное заключение. В этот раз хотя бы никто не пострадает.

В этой мысли была некоторая радость.

— Он очнулся, — сказал один из братьев, и Квинна взяли за рубашку на груди и рывком усадили. Из его груди вырвался стон, на этот раз не совсем нарочитый, так как он ощутил резкую боль в спине.

Квинн пытался сосредоточиться и подумать. Без Лизы у них не будет доказательств, кроме свидетельства Маршалла Иванса, что он воспользовался чужим именем, и кроме того факта, что Лиза исчезла одновременно с ним. Он мог бы сочинить какую-нибудь историю, которая вполне удовлетворила бы суд, если не в антиаболиционистском Кентукки, то хотя бы в Иллинойсе, где мнения по поводу рабства разделились.

Если бы только ему удалось как-нибудь сделать так, чтобы Кэрролы его развязали.

Глаза Квинна привыкли к темноте. Кэрролы позаботились, чтобы в комнате было темно. Они не хотели, чтобы поднялась тревога и друзья Квинна прибежали ему на выручку. Квинн опять подумал о том, сколько времени осталось до рассвета.

Внезапно из темноты кулак врезался в его лицо, и боль отдалась в согнутой спине. Он застонал.

— Еще раз, — ласково сказал Джон, — где девочка? Больше нам ничего не надо. Мы, пожалуй, могли бы даже заключить сделку. Если вы перевозите беглых за деньги, можете продолжать, а мы будем забирать их у вас и делить вознаграждение. — Квинн представил, как глаза Джона мечтательно зажмурились. — Ведь вы поэтому занимаетесь этим делом? Из-за денег? Если так, то мы успеем сделать состояние, пока кто-нибудь спохватится.

Квинн позволил своей голове бессильно упасть. — Я уже говорил, что ничего про девушку не знаю.

Джон печально покачал головой. — Ну почему я тебе не верю?

Квинн выдавил смешок. — Вы думаете, у этих оборванцев, беглых рабов, есть хоть цент? Думаете, я задаром буду рисковать своей шеей? Думаете, я буду рисковать ею даже за деньги?

— Да, это загадка, — ответил Джон Кэррол. — Я и сам пытаюсь понять, в чем же дело. Я слышал, что вы не участвуете в дуэлях. Даже в гонках пароходов не участвуете. Так почему же не сказать нам все, пока мы опять не взялись за нож.

Квинн увидел блеск стали и подался назад, насколько это позволяла крепкая хватка Джона Кэррола. Он не мог удержаться от этого движения; он ощущал запах собственной крови и чувствовал, как из порезов текут струйки крови. Он ощущал боль в десятке точек тела, но боль от порезов была менее сильной, чем от удара плетью.

Он отключился от настоящего и опять вспомнил эту экзекуцию, вспомнил, как боль пробирается сквозь кожу и напрягшиеся мускулы. Он видел, как третий день подряд Терренс получал свои сто ударов, раны на его спине были воспалены. В тот день Терренс умер. Когда его тащили в карцер — идти он уже не мог, — он повернулся к Квинну и прошептал слова, которые помогли им выжить в эти семь лет: “Не давай чертовым ублюдкам взять над тобой верх”. Сейчас эти слова легко вспомнились, вспомнился и образ Терренса О’Коннела с его улыбкой “идите-вы-все-к-черту”, хотя в тот день от него остался только бесплотный дух. Но улыбка была с ним до конца. Умирая, он вызывающе улыбался охранникам. Воистину, Терренс был железным человеком. И ему, Квинну, надо стать таким же.