Радуга (сборник)
Шрифт:
Солдат в наушниках сердито отмахивается.
— Ну что они могут прислать нам из Александрии, старина? Продовольствие и бомбардировщики, больше ничего. Если твой товарищ не в силах выкарабкаться сам, то попрощайся с ним
Шарль надевает шлем и бежит в лазарет, во дворе форта уже падают снаряды, надо смотреть в оба. Но сержант невредимый входит в каземат и придвигает скамеечку к кровати друга. Тот лежит с открытыми глазами и указательным пальцем правой руки слабо отбивает такт.
— Сколько еще он протянет? — спрашивает сержант, обращаясь к санитару.
— Несколько минут, а может, и полчаса, почем я знаю! Нам нужна его койка.
— Бедный малый, — говорит Шарль. — Что это он делает?
— Дирижирует своей симфонией, — объясняет санитар, перевязывая вновь прибывшего раненого.
Взгляд Шарля покоится на лице умирающего. Гарольд снова видит лестницу и Гектора Берлиоза, который с трудом взбирается по ступенькам. Наверху, у пустой гробницы, стоит отец Гектора, возле него горит желтый фонарь. Отец держит в руках гравюру Хокусаи «Фонарь-призрак» и сжигает ее в пламени, выбивающемся из фонаря. Вместе с гравюрой сгорает и фонарь, и отец исчезает за гробницей, движением руки приглашая
— Спи спокойно, бедняга! Тебя не забудут в день победы.
И в то время, как треск пулеметов, выстрелы и взрывы переходят в заключительные аккорды симфонии, мы видим Триумфальную арку в Париже, огонь над могилой Неизвестного солдата и постаревшего сержанта Шарля Видо в орденах, который возлагает венок. На какое-то мгновение мы отчетливо различаем надпись на ленте венка: «Неизвестному гению».