Чтение онлайн

Артём послал импульс удивления, но Тело, к чему Артём уже стал привыкать, никак не реагировало, слишком напряжённый был момент времени. Вогул продолжал сидеть в той же позе, лишь, полуобернувшись, снизу-вверх глянул на Архипа. Старику то ли причудилось, то ли на самом деле глаза вогула сверкнули ледяной синевой.

– Если бы они хотели на нас напасть, то мы бы их и не увидели, пока нож к горлу не приставили. Это Косатые Отыры - богатыри с косами, самые хитрые и коварные воины Пор-махума.

Предводитель семейства растопырил ручищи, как бы сдерживая мужчин от воинственных действий, так они все и замерли, пока всадники не приблизились на расстояние разговора.

– Эй, русский! Надо стрелять нет!
– самый ближний воин-манси с трудом подбирал слова по-русски, - нам помогай, мы уходить.

– Мы гостям всегда

рады, коли с добром пришли, - не удержался храбрый Александр, но осёкся после отцовского "цыц".

– С Севера мы, Лопынг-река...
– запнулся вогул, и чуть погодя с трудом выговорил, - Ляпинские Вогулы. Война - плохо дело, зыряне совсем одолели. Ранили хона... князь.

Последнее слово далось вогулу совсем тяжело. Иван понял, что так разговор будет долгим, и не ровен час, соплеменник оговорится, что-нибудь ляпнет обидное для русских. Стычку он допустить никак не хотел, ведь приютившие его русские стали почти как семья, а пришельцы - вогулы, соплеменники как-никак. Дальше разговор шёл на мансийском языке, Иван решил помочь им быстрее договориться. Пока он разговаривал с отырами, русские напряжённо молчали, внимательно следя за всадниками. Когда возникла небольшая пауза, Архип не выдержал.

– Иван, друг мой, чего хотят-то? Не томи.

– Всё хорошо, им нужен я, - и снова затараторил на своём языке, а Архип уловил лишь понятное ему слово "шаман".

Последние слова Хозы Лея почему-то заставили отыров спешиться и преклонить колена. Иван, напротив, встал и лишь надменно кивнул им.

– Ванюша, - зашептал Архип, совсем ошалев от такого поворота событий, - что происходит, а?

Теперь Иван мог всё рассказать, но перед этим он попросил принять пятерых вогулов, напоить и накормить. Старик верил загадочному другу, много раз убеждаясь и ранее, что шаману лучше верить, чем пытаться найти логическое объяснение его поступкам. Было велено впустить непрошеных гостей в избу, усадить за стол, накормить вдоволь. А между тем Иван объяснил хозяевам, что удалось вызнать ему у соплеменников.

Вогулы пришли издалека. Далеко на Севере есть река Северная Сосьва, а у нее приток - Ляпин-река, Лопынг по-мансийски. Испокон веков там живёт приполярная ветвь его народа - воины-оленеводы фратрии Пор, в отличие от Мось, к которым причислял себя сам. Отец Ивана был из тех мест, он прибился к племени, когда бежал с поля боя, после которого их извечные враги - коми или зыряне (Саран - мансийское название народа с Запада от Уральских гор - коми или зыряне. Отсюда - название относительно крупного посёлка на Севере Урала - Саранпавыл или Саранпауль. Название дословно переводится Саран (зырянская) деревня. В середине XIX в. сюда пришло несколько семей коми, обосновались на берегу реки Ляпин. Свою деревню так и прозвали по названию реки - Ляпин, но мансийское название посёлка оказалось живучее и осталось поныне - прим. авт.) - разбили вогулов наголову. Иван сразу и узнал в этих воинах соплеменников отца, так как он всю жизнь так заплетал волосы - в две косы, по мнению Артёма, совершенно как индейцы. Кроме того, орнамент вышивки их одежд был точно такой, какому его, маленького ещё, научил отец - это были стилизованные соцветия зонтичного полярного растения порых, чьё название и дало имя племени Пор. Браки у манси заключают исключительно между представителями разных фратрий, вот и отец Ивана женился на одной из девушек племени, его приютившего, да и прижился у них, так как слабо верил, что соплеменники выжили после нашествия зырян. Отец почти ничего не рассказывал про жизнь в родном племени, Иван знал лишь, что кроме растения-реликвии порых, есть ещё одна реликвия их племени - медведь Ялп-ус-ойка или Консенг-ойка - два имени таёжного прародителя племени Пор. Отец чётко соблюдал их праздники - "медвежьи пляски", уходил на несколько дней в тайгу. Что он там делал, Ивану неведомо, скорее всего, совершал какие-то родовые обряды.

И вот спустя почти полвека коми опять ополчились на зауральских оленеводов с целью силой отобрать их пастбища, потому что с Запада их теснил ещё более могучий сосед - Русь. Отыры, прискакавшие в Казанцевский скит, были гонцами племени, идущего позади них с разницей в день пути. Последний бой с коми был настолько сокрушительным для вогулов, что вынудило их сняться с насиженных мест

и отправиться кочевать на юг, из родных приполярных просторов в неведомую дремучую тайгу Среднего Зауралья. Их вождя - хона на вогульском, серьёзно ранили на поле брани, ему становилось всё хуже и хуже, всем было понятно, что долго он не протянет. Единственной надеждой на спасение было добраться до могущественного шамана, по слухам жившего на берегу реки Пелым. Оказывается, за то относительно небольшое время, пока Иван был в добровольной ссылке у себя в лачуге и изредка врачевал проходящих мимо путников, слухи о его деятельности достигли столь отдалённых мест.

Каково же было горе вогулов, когда они, проделав столь длительный путь, добрались-таки до шаманской хижины, но шамана в ней не обнаружили! Три дня они ждали, что, может быть, шаман вернётся в своё жилище, обшарили все окрестности, но нигде не было человека, который мог спасти их предводителя. От безысходности и отчаяния через три дня они двинулись дальше на юг. Возвращаться было нельзя, там хозяйничал враг, на западе непреодолимые Уральские горы, на востоке непролазная тайга. Так и брели они, поникнув, вдоль Пелыма, несмело молясь непривычному духу, живущему в реке, - Полум-Торуму, сыну верховного небесного бога Нум-Торума.

Вогулы шли по неизведанной, скорее всего враждебной им территории, поэтому путешествие их больше походило на военный поход. Как и полагается в этом случае, вперёд были отправлены пятеро богатырей, самых смелых и проворных, чтобы в случае опасности они бы могли предупредить племя вовремя. И неспроста Артём, с детства знакомого с образом североамериканского индейца из приключенческих романов, взахлёб зачитанных до дыр, принял воинов-вогулов за индейцев, ведь в древние-предревние времена угры, разделились на три большие части: одни пошли на Запад, и стали венграми, другие пошли на Север, и дали начало многим северным народам, включая манси, а третья часть двинулась на Восток. Преодолев немыслимые расстояния, спасаясь от сильнейшей засухи, древние люди прошли там, где сейчас плещутся мрачные воды Берингова пролива, а в те времена была суша. Предки индейцев ступили на неизведанную доселе земли Нового Света, известного нам как Америка, открытой европейцами лишь спустя несколько тысячелетий.

Север Евразии и Американский континент долгое время был малонаселён, что почти не давало шансов потомкам древних угров перенять традиции и уклад жизни других народов. Так и хранили уникальность многие века на севере России ханты и манси, а в Северной Америке индейские племена. Наследники древних воинских традиций, вогульские воины заплетали длинные волосы в косы, за что их и прозвали русские "косатыми". Головы воины покрывать не желали даже в самые лютые морозы, так как, во-первых, были привычны переносить любые погодные условия, а во-вторых, их волосы были их гордость, их берегли больше жизни. Как и индейцы, вогулы снимали скальпы своих врагов, чтобы обесчестить, лишить всякого достоинства. Извечные их соперники, коми или зыряне, так их и прозвали "вэгул", что значит "дикий", беспощадный и жестокий. Также, как и их североамериканские родичи, они были непревзойдёнными следопытами, их самыми сильными сторонами были скрытность и выживаемость в суровых условиях стоеросовых непролазных лесов. Воины-вогулы сливались с тайгой, с их стихией, бесшумно преследовали жертву и нападали неожиданно и фатально, как страшные духи менквы - мифические лесные великаны.

Несмотря на усталость от битв, долгого похода, отчаяние последних дней, отыры, увидев перед собой русский скит, стали действовать по всем правилам военного времени. Они бесшумно подобрались к жилищам, и весь день незаметно наблюдали за жителями деревни. Лишь только к закату они поняли, что жители скита не представляют никакой угрозы ни им, ни подходящему племени, от чего и решились обнаружить себя и вступить в переговоры. Прав был Иван, их намерения были мирными, иначе бы уже никого не осталось в живых. По какому-то наитию отыры вдруг решили, что жители русского скита смогут помочь им, и чтобы их появление не стало для русских слишком неожиданным, вернулись к реке, а оттуда уже не скрываясь спокойно подошли к Казанцевским жилищам. Каково же было их удивление и радость, когда они нашли в этом странном для них месте того, кого они так долго и отчаянно искали - вогульского шамана, который должен быть последней надеждой в спасении их предводителя - старого вождя племени хона Килим-ойки.