Рабыня моды
Шрифт:
Людо. Его любят все, и он такой беспомощный. Он похож на непонятным образом ожившую кучу из шерсти, одежды, обуви и пивных бутылок. Я пыталась проделать с ним тот же трюк, что и с квартирой, но — никакого результата. С таким же успехом можно было бы полировать замшу. По крайней мере, мне удалось заставить его постричься — это уже немало, — хотя он и продолжал возмущаться из-за этого, не очень активно и молча, что абсолютно в его стиле.
Самое смешное в Людо то, что он учитель. Ему было совсем не обязательно становиться учителем, с его умом он мог заниматься чем угодно. Но он преподавал английский в школе в районе Лэмбет — в подобного рода заведениях даже учителя не расстаются с ножами. Думаю, это была его ответная реакция на диктат родителей. Или, скорее, на
Ночи напролет Людо проводил в Вонючей комнате, проверяя работы учеников. У него даже был свой взгляд на государственный учебный план, но никто из наших друзей не желал его слушать.
Соблазнить этого парня было проще простого. Я сразу поняла, что понравилась ему, — он покраснел в момент первой нашей встречи. Я тогда еще работала в магазине, а он пришел к Пенни. Лето подходило к концу, но Людо уже был в ворсистом твидовом пиджаке и напоминал коровью лепешку с руками.
— Мама здесь? — спросил он Зулейку. Эта девушка-ливанка работала в магазине много лет, и нельзя сказать, что особенно перетруждалась. Хотя, может быть, к ее заслугам относилась хорошая кожа. Я воспользовалась моментом и не дала ей возможности ответить.
— Она на ленче с кем-то из «Вог». А ты, должно быть, наш гений. Я Кэти Касл. — И не успел Людо понять, что происходит, как я уже вела его в винный бар «Слэкерс». За первой бутылкой «Пуйи-Фюме» мы обсудили его любимые фильмы, книги, работу, романы, объекты ненависти, ощущение безысходности и болезненное чувство одиночества, его семью. Я вздыхала и кивала и вытирала слезы сочувствия. А затем, воспользовавшись хрестоматийным приемом, вывела его из сумрака на свет и продемонстрировала, что от жизни можно получать удовольствие. Я шутила, блистала умом и флиртовала — и мы, подобно ловцам жемчуга, медленно покоряли глубины второй бутылки. Я обставила все, таким образом, как, будто это Людо развлекал меня: смеялась над его робкими шутками, придвигалась ближе, склонялась к нему и поглаживала его руку.
И знаете, не могу сказать, что все это было притворством. Дело в том, что за бурной растительностью, плесенью и паутиной я рассмотрела вполне симпатичного парня с приятной застенчивой улыбкой и красивыми глазами. Вполне возможно, даже если бы не видела в сближении с ним никакой выгоды, я все равно могла бы влюбиться в него.
Мы вернулись как раз перед приходом Пенни — я всегда умела правильно рассчитывать время, отпущенное на ленч. Зулейка кипела от злости, но меня это совсем не волновало. Появилась Пенни и, как обычно, решительно сгребла сына в объятия. И неожиданно сработало ее знаменитое коварство — она все поняла.
— Дорогой, ты что тут, путался под ногами у девушек? — осуждающим тоном осведомилась она и сразу потащила Людо наверх, чтобы выписать чек. На обратном пути спустя долгие-долгие полчаса он спросил мой номер телефона, и судьба его оказалась предрешена.
Естественно, моя хозяйка пыталась бороться. Она очень хорошо понимала меня, потому что, мне кажется, мы с ней чем-то похожи. Или дело в том, что она всегда ожидает от людей худшего, и именно в моем случае ее опасения оправдались? Хью же всегда был моим сторонником. Ему нравятся женщины, и чем они симпатичнее, тем лучше он к ним относится. И что бы там ни говорили в магазине, в ателье или еще где-нибудь, я действительно красива. Хью всегда считал меня неплохой парой для Людо.
— Ты вполне подходишь Людо, — обычно говорил он. — Тебе удается расшевелить его, и он хотя бы перестает думать о своих проблемах и скулить, как волк в своей норе.
В какой-то момент я поняла, что Людо разочаровал его. Хью был большим и наглым, успешным и самоуверенным. Он отправил Людо учиться в школу, которую когда-то окончил сам, надеясь, видимо, что там сын превратится в его точную копию. Но бедный Людо вернулся оттуда сломленным и обиженным. Несмотря на нереально высокие баллы, к отчаянию Хью и Пенни, Людо отказался даже попробовать подать документы в Оксфорд. Взамен он отправился в какой-то колледж в Уэльсе.
— Хоть бы фасад был из красного кирпича, — простонал Хью. — А то это здание напоминает болгарскую
Представить Хью и Пенни супругами было очень сложно. Хью всегда выглядел шикарно, от этого никуда не денешься — обладал блеском, присущим только аристократам, который им удается сохранить и в достаточно зрелом возрасте. Это так не похоже на моих родителей. И думаю, на родителей Пенни тоже. В прошлом Пенни была актрисой. Обычно, рассказывая о своих ролях, она перечисляет названия телевизионных сериалов шестидесятых годов, о которых я никогда не слышала. Еще она упоминала какую-то пьесу и пару фильмов. Звучало имя Шона Коннери, но мне так и не удалось понять, в связи с чем. Пенни говорит, что пожертвовала карьерой актрисы ради Хью и Людо. Дом моды «Пенни Мосс» — ее имя до замужества — начинался как хобби. В шестидесятые Пенни стала делать одежду для себя: головные платки, связанные крючком пончо и береты к ним. Многим они нравились, и она продавала вещи друзьям. Следующим этапом стала торговля по субботам на рынке в Портобелло, просто ради развлечения. А потом появился первый магазин.
В это же время бизнес Хью — кое-что в Сити, инвестиции, биржевая игра — по его словам, «начал постепенно пробуксовывать». И где-то в начале восьмидесятых наступил момент, когда прибыль «Пенни Мосс» превысила все его доходы. Хью не стал принимать вызов, он просто капитулировал и пристрастился к гольфу. Время от времени Пенни таскала его с собой в офис, чтобы он поучаствовал в приеме на работу и увольнении, но все равно помощь была чисто символической. Казалось, его это совсем не волнует. Хью купил отличный дом в Кенсингтоне. У него по-прежнему оставались какие-то капиталовложения, и у «Пенни Мосс» дела шли вполне успешно. Зачем же работать, если, снова процитирую Хью, можно «спокойно жить за счет своего горба»?
Все это привело к смене власти в их семье. Ведь Пенни не из тех, кто может упустить свой шанс. Хью ретировался, и на передний план вышла Пенни. В молодости она была привлекательна (я видела — кто ж их не видел? — ее фотографии), а в зрелые годы — просто ослепительна. Каждый год она отправлялась на фестиваль в Канны, потом распространялись слухи о ее романах с самыми удивительными людьми. Неужели Питер Селлерс действительно приглашал ее лунной ночью на прогулку на яхте, зафрахтованной министром культуры Франции? Пенни заявляет, что он подарил ей кольцо и отказался взять его назад, и теперь она хранит его как память. Мог ли Mapчелло Мастрояни на самом деле предложить ей любовь втроем с восходящей скандинавской звездой? Обычно Пенни рассказывала эти истории с тоской, как будто говорила о нереализованных мечтах, но недовольное молчание Людо все же некоторым образом подтверждало ее слова. У меня создалось впечатление, что в школе его дразнили из-за матери. И были эти истории правдой или нет, я все равно с трудом сдерживала смех.
Все это осталось далеко в прошлом. Теперь перейдем к делу. Людо был моим, как бы Пенни ни относилась к этому. Мы жили вместе в квартире в Примроуз-Хилл, были обручены, хотя Людо никак не мог вспомнить, при каких именно обстоятельствах он сделал мне предложение. Когда стало очевидно, что я не оставлю Людо в покое, как бы меня ни подталкивали к этому (Пенни испробовала и подкуп, и шантаж), она все же проявила здравый смысл и перевела меня на работу наверх, в офис, чтобы избежать позора в момент женитьбы ее любимого мальчика на продавщице магазина. Я стала помощницей Кэрол, прежней управляющей производством. Но у Кэрол, должно быть, появилось нехорошее предчувствие, и через неделю, к всеобщему облегчению, она отправилась волонтером в Египет. Больше мы о ней не слышали. Я привыкла думать, что ее съел крокодил, мне даже нравилась эта идея. Понимаю, вы можете предположить, что я несколько подкачала в духовном плане и мне недостает великодушия, но меня достаточно долго занимал вопрос, что лучше: оказаться съеденным акулой или крокодилом? Крокодилу всегда отдавалось предпочтение — из-за Тарзана. Знаете, мне было совсем не сложно представить себя в образе Джейн. Акулы в основном едят австралийцев, я же не хочу даже ассоциировать себя с этой страной.