Чтение онлайн

— Ты говоришь по-гориански с акцентом.

— Да, хозяин. Прости, хозяин.

— Не меняйся. Твой акцент — это ты. С ним ты чуть другая. Так интереснее.

— Может быть, потому хозяина и занимает его рабыня?

— Может быть, — ответил он. — Но у меня уже были девушки из варваров.

— С планеты Земля? — прошептала я.

— Конечно. Не двигайся.

— Нет, хозяин. — Вдруг где-то там, глубоко, на донышке сознания, возникла

ненависть ко всем этим девкам. Как я злилась, как ревновала!

— Маленькая рабыня сердится, — проронил он. — Не двигайся.

Стараясь не двигаться, я лежала в темноте в его объятиях.

— А что стало с теми девушками с Земли, что были у тебя до меня, хозяин? — спросила я.

— Разве рабыне позволили говорить?

— Прости, хозяин. Можно говорить?

— Говори.

— У тебя уже были земные девушки. Где они теперь?

— Не знаю.

— Что ты с ними сделал?

— Не считая тебя, таких у меня было пятеро, дорогая. Двоих я подарил, троих продал.

— А меня ты продашь или подаришь?

— Может быть.

Я застонала. Конечно, он волен делать что хочет.

— Они любили тебя?

— Не знаю, — ответил он. — Может быть. А может, и нет.

— А говорили, что любят?

— Конечно. Рабыни всегда так говорят.

— И все-таки ты подарил их или продал? — Да.

— Как ты мог, хозяин?

— Они всего лишь рабыни, — объяснил он.

У меня вырвался стон отчаяния. И меня он может так же просто отбросить в сторону.

— Ты жесток, хозяин.

— Разве можно быть жестоким к рабыне? — удивился он.

— Да, — согласилась я. — Разве можно быть жестоким к рабыне?

— Ты плачешь?

— Прости, хозяин.

Мы лежали, обнявшись, в темноте. Он запретил мне двигаться. Шум утих — деревенские парни угомонились, потеха закончилась. Моих сестер-невольниц снова ждут рабские путы.

— Как тебя звали там, у варваров? — спросил он.

— Джуди Торнтон, хозяин, — ответила я.

— Как ты попала ко мне?

— Ты отвоевал меня в схватке, хозяин, и сделал своей рабыней.

— А, да. — Вспомнил все-таки! Вот зверь! А я — в его руках, нагая, беспомощная.

— У варваров такие сложные имена.

— Это два имени, хозяин, — пояснила я. — Мое имя — Джуди, фамилия — Торнтон.

— Варварство.

— Да, хозяин.

— Мне не нравятся эти имена. Ты не будешь носить их.

— Да, хозяин. — Наверно, слишком уж непривычно, слишком по-варварски звучат для горианина эти имена.

— А как звали твоего хозяина-варвара?

—

Не понимаю, хозяин.

— Ну, того варвара, которому ты принадлежала на Земле? Может, взять его имя?

— Но на Земле я никому не принадлежала, хозяин. Я была свободной.

— На Земле таким женщинам позволяют быть свободными?

— Да, хозяин.

— Что за мужчины на Земле?

— Не похожи на гориан, хозяин.

— Понятно. Они счастливые? — Нет.

— А женщины там счастливы? — Нет.

— Понятно. А земные мужчины не считали тебя красивой, не хотели тебя?

— Они слабые. Я и не знала, что значит быть желанной, пока не попала в этот мир. — Я стиснула его в объятиях. — Только в руках настоящих мужчин, таких, как ты, хозяин, я поняла, что значит быть женщиной.

— Можешь двигаться, — разрешил он.

Я с криком забилась в судорогах в его объятиях.

— Стоп! — сказал он.

— Хозяин! — вырвалось у меня.

— Не двигайся.

Я взвыла от отчаяния. Какая жестокость!

— Да, хозяин!

Он довел меня до той точки, когда малейшее движение способно повергнуть в самое невероятное, самое фантастическое состояние из всех, что когда-либо довелось познать женщине, в состояние, в котором вся она — и душой и телом — покорена, целиком и полностью подчинена мужчине, в тот пароксизм самоуничижения, в тот немыслимый экстаз, что зовется оргазмом рабыни.

— Я должен выбросить тебя из головы. Я застонала.

— Какое на тебе клеймо? — спросил он.

— Цветок рабынь, дина! — выкрикнула я. Как он сказал сейчас? «Ты самая обычная. Ничего особенного в тебе нет. Значит, и имя надо придумать незначащее, простое и скромное, чтобы подходило для такой ничтожной, никчемной, невежественной, клейменой рабыни, как ты».

— Дина! — выкрикнула я.

Тело его начало совершать плавные движения.

— Позволь мне кончить! Позволь мне кончить, хозяин! — исходила я криком.

— Нет, — был ответ.

Что за мука! Изо всех сил пыталась я не шевелиться.

— Я дам тебе имя.

Я молчала, не в силах выдавить ни слова.

Среди его рабынь я единственная Дина. Самое обычное клеймо. Девушек, носящих его, часто зовут Динами. Вполне подходящее имя для ничем не выделяющейся, низшей среди рабынь. Незначащее. Простое. Скромное. Я — обыкновенная, мне грош цена. И имя обыкновенное, грошовое. Чего же еще для такой, как я? Для невежественной клейменой рабыни?