Чтение онлайн

Керамической пене, которая почувствовала себя человеком, не надо ни пищи, ни воздуха; запаса атомной энергии в реакторе хватит на сотни, а то и тысячи лет. И только в одном это существо чувствовало острую, ненасытную жажду, — жажду свежей информации. А право на ее поставку узурпировал академик Март. РАБОВЛАДЕЛЕЦ Март.

Как страшно было об этом думать, и все же это только предположение. Но вот на глаза Паулю попалась карточка, которая начиналась словами:

"Докладываю тебе, повелитель мой…" А следующая — еще страшнее: "Ты восхвалял своего покорного раба, но…"

У Пауля

аж голова закружилась: он, всегда такой сдержанный и спокойный, яростно выругался и швырнул ящик с карточками в нишу утилизатора — пусть исчезнут, развеются на атомы, чтобы следа не осталось!

Удар был ужасен. Это было страшнее, чем услышать о гибели Марта. Смерть друга не разрушает его образа, а наоборот, утверждает, навечно фиксируя в памяти живых все лучшее, что было в нем. Сейчас же образ распался. Уже не было друга. Не было альянта. Был гаденький, мелкий человечек, который в двадцать первом веке обнаружил черты далеких предков, которые только-только получили право называться людьми.

Рабовладелец… Этим званием древние римляне гордились. Крепостники средневековья — уже стеснялись его. Но, видимо, не только толстобрюхие фабриканты и твердолобые помещики Российской империи, но и выдающиеся тогдашние гуманисты подняли бы на смех всякого, кто стал бы объяснять им про недопустимость рабства по отношению к нескольким центнерам упакованной в панцирь керамической пены. Однако — меняются обстоятельства, меняются критерии. Теперь иначе как рабовладельцем академика Марта не назовешь. И из-за этого академик Пауль, его альянт, услышав тревожный вызов индикатора жизни, снял с руки браслет, который не снимается никогда пока живет человек. Вот из-за чего он ответил только на третий экстренный вызов Службы Жизни, а когда раздался четвертый — дал понять Марту, что узнал всю глубину его падения: "ПРИДУ НА ПОМОЩЬ, КОГДА СЛЕПОЙ ПРОЗРЕЕТ, А НЕМОЙ ЗАГОВОРИТ".

Все эти дни он тщетно пытался связаться со своим психодвойником, используя нейтринофор, который стоял в кабинете Марта. Психодвойник не отвечал. Вполне вероятно, Март использовал некий тайный, известный только ему код. Поэтому, исчерпав все возможности нейтринной связи, Пауль решил лично вступить в контакт со своей психокопией. Вот почему он оказался среди руин бывшего Института Актуальных Проблем.

К сожалению, он не дошел до цели буквально несколько метров.

Пауль дернулся еще раз. Напряг до последнего предела свои могучие мышцы чемпиона по тяжелой атлетике. Аж потемнело в глазах, но все-таки удалось передвинуть рукав скафандра на несколько сантиметров в нужном направлении. Отдохнув немного, в четвертый раз принял биостимулятор, — хотя это уже грозило шоком, — повторил свой отчаянный рывок и снова отвоевал несколько квадратных дециметров крайне необходимого "жизненного пространства". Все дальнейшие усилия были напрасны — рукав наткнулся на вертикальную стену. Правда квантовый излучатель был теперь направлен не в сторону, а вперед. Но радости от этого мало — чтобы освободиться от проклятой глыбы, луч нужно направить назад и вверх. Однако кто знает, как она там держится? Не сдвинется ли с места, если разрушить лучом завал?

Единственное,

что беспокоило Пауля: не попасть лучом излучателя в "Дельту", — он избегал слова "психодвойник", как избегал его и Март в своем незаконченном письме. Может, "Дельта" даже мечтает о благословенном небытие — оно положит конец позорному рабскому существованию. А если нет? Если в этом кибернетическом существе жажда жизни превышает все, в том числе и чувство гордости и самоуважения?.. Поэтому, прежде всего надо найти общий язык с этим существом, получить из первоисточника подтверждение того, что академик Март действительно преследовал мерзкую, сугубо эгоистическую цель.

К счастью, устройство управления было вмонтировано в рукоятку излучателя. Пауль включил его на минимальный радиус действия в низкотемпературном режиме: луч не столько резал железобетон, сколько выпаривал воду из его трещин. Казалось, будто в глубинах глыбы взрывались тысячи микродоз тротила, — она растрескивалась, осыпалась градом обломков, которые снова зажимали рукав скафандра, отбирая с таким трудом завоеванное пространство.

Он переключил излучатель на режим резки и через некоторое время услышал приглушенный стенками скафандра шорох. Итак, впереди — отверстие, куда начали сыпаться обломки. Так-так, вот уже и рукав немного освободился, его можно передвинуть сантиметров на двадцать левее.

Насколько позволял шарнир излучателя, Пауль расширил отверстие. Да только что с того: в образовавшуюся конусовидную амбразуру он не смог бы протиснуться, даже если бы совсем освободился из-под глыбы. А куда ведет эта дыра — неизвестно, ее стенки едва очерчены отблесками тусклой лампочки внутреннего освещения шлема.

Хорошо, хоть ситаловые иллюминаторы дают широкое поле для обзора. Правда, приходится неестественно выворачивать шею, и все же можно посмотреть вперед. Вот если бы прожектор! Но он на груди, прижатый к земле.

А погоди-ка, погоди… Ведь излучатель действует!

Пауль повернул регулятор до передела, на режим "Плазма", включил систему двойной фокусировки. Теперь вся мощность энергии генератора выплеснется единственным импульсом в тонюсенький луч, который вряд ли нанесет какой-то вред "Дельте", зато заставит засиять ярче Солнца ту точку, в которую попадет.

И действительно: как только Пауль нажал на кнопку, темный проем перед ним вспыхнул нестерпимо ярким фиолетовым сиянием. Хорошо, что он догадался закрыть глаза, потому что даже теперь пришлось переждать несколько секунд, пока погаснет раскаленное пятнышко на противоположной стене большого помещения.

Пауль узнал: это был главный бокс их бывшей лаборатории. Именно здесь испытывали первые типы еще очень примитивных кибернетических вездеходов, которые должны были стать неутомимыми и неуязвимыми исследователями Венеры. Здесь стояла "Дельта" двенадцать лет назад, когда завершалась попытка "контакта" человека с машиной… О, контакт!.. Как он дорого стоит всем троим: Паулю, Марту, и… и той керамической пене, что осознала себя человеком, — а следовательно, стала мыслящим существом, со всеми ее порывами, надеждами… и правами!