Чтение онлайн

Он бессознательно шагнул по помосту, цепи тяжело зазвенели. Их глаза встретились, и выражение лица лощеного вельможи не изменилось. Неужели он не узнал его? Ксантив выкрикнул его имя во всю мощь своих легких, но... Рядом с Аратом стояла молодая женщина - его жена. Она что-то горячо говорила мужу; глядя Ксантиву в глаза, Арат ответил ей - и Ксантив разобрал слова по движениям губ.

"Среди моих друзей нет рабов"...

У Ксантива потемнело в глазах. Последняя безумная мечта была жестоко обманута. Арат мог только пальцем шевельнуть, и Ксантив вновь стал бы более вольным, чем птица в поднебесье. Но Арат... Друг детства, верный товарищ юности...

Сколько раз Ксантив поддерживал его в трудные минуты в Энканосе, сколько раз он приходил ему на помощь позже... Сейчас только Арат мог вернуть другу права человека, от него зависела судьба Ксантива, но он отрекся. Арат не пожелал выручать Ксантива, он был очень доволен тем, что его соперник втоптан в грязь и никогда больше не заставит его держаться в своей тени.

Арат уходил, горделиво подняв голову. Медленно, мелкими чинными шажками, как положено царедворцу. Его жена непрестанно оборачивалась, в ее глазах стояли слезы. Ксантив неотрывно смотрел в затылок Арату тяжелым взглядом, но тот уже забыл об этой случайной встрече... Он равнодушно отвернулся, он был свободен, и он отнял надежду стать свободным у Ксантива...

...Писец закончил пересчитывать монеты.

– Здесь ровно сто и сорок монет, - объявил он.
– Это две трети от долга.

Керх подтолкнул вперед Аврелия. Оглянувшись с некоторой робостью на Лакидоса, мальчик сказал:

– Ксантив, по закону ты должен быть обращен в рабство на три года. Твой долг погашен на две трети, и ты будешь носить знак раба только год, начиная с этого дня. Благодари царя за его милостивое решение.

Это была привычная формула. Все решения царя считались милостью, даже если он приговаривал к смертной казни. Ксантив подошел к трону, опустился на одно колено, склонил голову. А затем смело и открыто взглянул в глаза Керху.

– Это настоящая милость, царь.

Они смотрели в глаза друг другу - спокойно, без вызова или раздражения. И еще один взгляд Ксантив чувствовал всей кожей. Она смотрела на него широко раскрытыми глазами, будто удивлялась - почему она раньше его не видела?...

* * *

Сильные жеребцы ровной рысью несли двух всадников по пустынной дороге. Так повторялось каждое утро, путь для верховой прогулки всегда выбирала царевна Илона, Ксантив держался чуть позади.

Он мучительно жалел, что не может носить крылатый шлем, не позволяющий видеть выражение его лица. Как трудно было сохранять самообладание в ее присутствии... А сопровождал он ее почти повсюду.

Все изменилось. Побеседовав с Лакидосом, Керх принял решение отдать сыновей на обучение в Энканос. Трогательным было прощание с мальчиками, когда они уезжали с Лакидосом; Аврелий мужественно прятал слезы, Найрам требовал у Ксантива обещания приехать в Энканос, как только он получит свободу. Ксантив не мог обещать этого - по условиям Храма мальчики, помнившие свою семью, не меняли имен, но и не имели права видеться с родными и прежними друзьями. "Свободен только одинокий." Их учили сохранять силу духа в одиночестве.

А девочкам не нужна была забота воспитателя-мужчины. Фактически, Ксантив и раньше занимался детьми только из-за мальчиков. Теперь они уехали, а он охранял царевну Илону... Он ночевал в маленькой комнатке рядом с ее покоями, на его бедре вновь висел короткий меч - ему доверяли настолько, что разрешили носить оружие. У него был иной статус - не столько раба, сколько слуги. И бронзовый ошейник был заменен широким серебряным браслетом на левой руке, больше напоминавшем налокотник.

Он боялся сказать

хоть слово в ее присутствии - боялся, что его голос дрогнет. Он был рад, что этикет предписывал ему постоянно держаться позади нее - так она не видела, что он любуется ею. Она была совершенна, как сошедшая с небес богиня, и так же недоступна. Мыслимо ли - мечтать о ней?! Он сам себе не сознавался, насколько сильно он любит ее.

Его неискушенная натура не допускала даже надежды на взаимность. Напрасно разум твердил ему, что в этом нет ничего невозможного - любовь не знает о разнице между царевной и рабом. Ксантив не позволял себе думать об этом...

Илона направила коня в небольшую рощу на берегу уединенного ручья, остановилась в прохладной тени деревьев, обернулась. Ксантив понял, что она хочет сойти - и растерялся: здесь нет никого, кто помог бы ей, это должен сделать он. Он должен прикоснуться к ней... Смиряя волнение, он спрыгнул на землю, подошел к ней. Всего лишь на миг теплое, хрупкое, но сильное девичье тело оказалось в его руках, и он задрожал. И похолодел что, если она догадается и разгневается? Она ведь почти богиня, и любовь простого смертного может показаться ей оскорбительной, хотя Ксантив ни к кому не испытывал таких чистых чувств, как к ней.

– Какой ты неловкий!
– засмеялась она.
– Ксантив, ты похож на мальчика, впервые увидевшего женщину, - и без всякого перехода спросила: - Это правда, что ты был монахом?

– Почти, - с трудом выговорил Ксантив.
– Я был солдатом, воспитанным в храме.

– Понятно. Поэтому ты такой молчаливый, - сделала вывод Илона и поинтересовалась с детской бесцеремонностью: - А женщины у тебя были?

Ксантив слегка опешил, но, с другой стороны, ему стало легче.

– Были. Как и у любого солдата.

– Какие-нибудь крестьянки?
– допытывалась Илона.

– Ну, я ведь только в душе - простой солдат. Меньше, чем сотней, я не командовал никогда. Даже в Энканосе я был одним из двоих сотников, хотя на всех церемониях выводил только десять человек из ста. И подруги у меня были непростые. Молодые жрицы, в-основном.

– Ты был женат?

– Нет. Я был молод для этого. Но если бы захотел, я мог бы выбрать любую.

– Даже благородную?

– Энканос равняет своих воспитанников с благородными, а своих жрецов - с царями.

– Что такое Энканос? Город, страна?

– Храм. И семья. Наши отцы - наставники, наши матери - храмовые стены, так мы говорили про себя. Энканос - это братство до смерти. Или до отречения. Мы носим двойное имя, второе - название храма.

– Так тебя зовут Ксантив Энканос?

– Да.

– А почему у тебя такое странное имя? Откуда ты родом?

– Из Энканоса, - с улыбкой ответил Ксантив.
– Как и все воспитанники храма.

Илона с недоумением пожала плечами, повернулась и пошла к ручью. Ксантив стреножил коней, пустив их пастись, и последовал за ней.

У него перехватило дыхание, он зажмурился, будто ослепленный. Расстелив на траве покрывало, она сидела спиной к нему, ее царская диадема лежала рядом. Вместе с одеждой. Золотые локоны струились по спине, шелковым плащом окутывали точеные плечи...

Стараясь не смотреть в ее сторону, он подошел к самому берегу, сел на камень. Сзади раздался звонкий серебристый смех:

– Ксантив! Почему ты отвернулся?

Он молчал, понимая, что это ужасно глупо, но он просто окаменел и потерял дар речи. Илона подбежала к нему, присела рядом, повернула его лицо к себе. Она улыбалась...