Чтение онлайн

Город замер. Площадь, освещенная кострами, кажется островом в океане тьмы. За ее пределами, словно объятые ужасом звери, попрятавшиеся по норам, все ждут, укрывшись в своих домах.

В своих домах.

Мы уединяемся с Гресбеком и Редекером. Быстро обговариваем все с глазу на глаз.

Это еще можно предпринять. По крайней мере, попытаться стоит. В еще большее дерьмо мы уже не вляпаемся… Последние инструкции Гресбеку:

— Итак, все решено. Предупреди Ротманна. Пусть он поторопится, дай ему людей потолковее.

— Герт… — Бывший наемник протягивает мне свои пистолеты, взяв их за стволы. — Возьми их. У них надежный прицел — подарочек со времен швейцарской кампании.

Я засовываю пистолеты за пояс:

— Ждите нас через час.

Редекер показывает мне дорогу почти в полной тьме, я решительно шагаю вслед за ним. Мы кружим по двум-трем узким улочкам, еще несколько шагов, и вот — он показывает мне дверь. Шепчет:

— Юрген Блатт.

Заряжаю пистолеты. Три настойчивых удара в дверь.

— Юрген Блатт, капитан муниципальной гвардии. Войска епископа входят в город. Бургомистр хочет, чтобы мы эскортировали госпожу с дочерьми в монастырь. Быстрее. Откройте!

Шаги за дверью:

— Кто там?

— Капитан Блатт, я сказал, откройте.

Я сдерживаю дыхание — скрип отодвигаемого засова — просовываю в дверную щель ствол пистолета. Она чуть приоткрывается. Сношу стоящему за ней полголовы.

Мы в доме. У мужчины на верхнем пролете лестницы нет времени навести аркебузу: я хватаю его за ноги, он падает, кричит, вытаскивает из ножен кинжал. Редекер в два прыжка оказывается на вершине лестницы и приканчивает его ножом. Потом сплевывает на пол.

Дага в руке… В конце коридора женский крик — передо мной старуха.

— Веди меня к хозяйке.

Просторная спальня, балдахин и прочие ухищрения. Фрау Юдефельдт в углу прижимает к себе двух девочек, перепуганная служанка падает на колени и молится.

Между нами и ними — молоденький придурок с мечом в руках — от силы лет двадцать. Он дрожит, не произнося ни слова. Не знает, что ему делать.

Редекер:

— Лучше положи, а то порежешься.

Я смотрю на нее в упор:

— Госпожа, беспорядочные события этой ночи вынудили меня посетить вас таким образом. Я не намерен причинять вам зла, но хочу попросить следовать за мной. Ваши дочери останутся здесь вместе со всеми остальными.

Редекер скверно ухмыляется:

— Пойду осмотрю дом, не осталось ли еще слишком ревностных слуг.

Жена бургомистра Юдефельдта — красивая женщина лет тридцати. Она, исполненная чувством собственного достоинства, сдерживает слезы и поднимает на меня взгляд:

— Подлец.

— Подлец, который борется за свободу Мюнстера, госпожа. Город подвергается опасности — ему грозит нашествие орды убийц, нанятых епископом. Нельзя терять времени.

Свищу Редекеру, который поднимается по лестнице со шкатулкой под мышкой. Его не смущает выражение моего

— Мы убиваем его слуг, забираем его жену. Почему бы нам не взять и его золото?!

В дверях старуха накидывает на плечи своей хозяйки шубу, бормоча «Отче наш».

Мы эскортируем госпожу Юдефельдт на рыночную площадь. Когда узницу узнают, мы удостаиваемся оваций. Боевой дух поднят, всеобщий салют оружием к небу: анабаптисты еще живы!

С противоположной стороны к нам приближается Ротманн, он обнимает за плечи изысканную даму в соболях с длинной черной косой, спускающейся на спину.

— Позвольте вам представить фрау Вердеманн, жену советника Вердеманна. Госпожа — наша сестра: я лично крестил ее.

Редекер приникает к моему уху:

— Узнав от своих шпионов об этом крещении, муж укрепил ее веру собственной палкой. Бедняжка думала, что умрет: долго еще она не могла даже ползать, не говоря уже о том, чтобы ходить.

Фрау Вердеманн, суровая красавица, кутается в свою шубу:

— Надеюсь, господа, вы позволите нам согреться у костра, после того как силой вытащили из дома посреди ночи.

— Конечно же, но вначале я должен конфисковать у вас кое-что из личной собственности.

Снимаю кольца с тонких пальцев, две золотые безделушки с инкрустацией.

— Карл!

Парнишка бежит со всех ног, после сна лицо у него в грязи и закоптилось от дыма.

— Возьми белый флаг и дуй в Убервассер. Это послание бургомистру Юдефельдту: скажи ему, что через полчаса мы будем в монастыре — нам надо кое о чем переговорить. — Сжимаю ладонь Карла с кольцами в кулак. — Это передашь ему лично в руки. Все ясно?

— Да, капитан.

— Ну, давай, быстро!

Карл, сняв грубые ботинки, которые слишком велики ему, остается босым на снегу. Он несется через весь лагерь, как заяц — я делаю знак охране пропустить его.

— Кто из нас пойдет? — спрашивает Ротманн.

Рыжий Киббенброк выступает вперед, расстегивает пояс, на котором висит шпага, и вручает ее Гресбеку:

— Пойду я. — Он смотрит на меня и на проповедника. — При виде одного из вас они попросту могут не справиться с искушением и начать стрельбу. Я представляю гильдию ткачей, в меня они стрелять не станут.

Гресбек вмешивается:

— Он прав, Герт, ты нужен здесь.

Вытаскиваю пистолеты из-за пояса:

— Это твое. Сейчас темно, меня не узнают, воспользуюсь чужим именем.

— Так и напрашиваешься, чтобы тебя шлепнули. — По голосу ясно: он уже смирился.

Я улыбаюсь ему:

— Нам нечего терять, и в этом наша сила. Карту, живо.

Обращаюсь к Редекеру:

— Ты знаешь проходы за кладбищем?

— Конечно, мы попадем туда по пешеходным мостикам через Рейне-Клостер.

— Возможно, они повсюду расставили часовых. Сформируй группы по два-три человека и пошли их на другой берег.