Пзхфчщ!
Шрифт:
— Стоп, стоп, — поморщился Колокольцев. — Это уже перебор. Это уже какое-то заседание Лиги шпионских наций выходит. И потом не ясно, как вы стали японским шпионом, если вокруг вас были шпионы только других государств.
— Ну, некоторые были двойными шпионами, — нашелся Левенбук.
— Нет, — отрезал Колокольцев. — Надо, чтобы все были японскими шпионами. И хорошо бы, чтоб там был какой-нибудь японец.
— Какой японец? — удивился Левенбук.
— Японский японец!
— А где ж я вам его найду?
— Ну, запишем какого-нибудь… э-э-э… Фамилию надо только придумать… э-э-э…
— Исимото, — подсказал Левенбук.
— Вот! — удовлетворенно сказал Колокольцев. —
Он с довольной улыбкой заскрипел пером.
— Так… И о чем вы говорили?
— С Исимото?
— Нет, ну, вообще. Что обсуждали? Хотели ли убить товарища Сталина?
«Ага, — подумал Левенбук, — все хуже, чем я думал. Покушение на Сталина штопают. Лучше не рыпаться.»
— А как же! — горячо воскликнул он вслух. — Сталина хотели в первую очередь убить. Потом Кагановича, Молотова, Ворошилова…
— Послушайте, — сказал Колокольцев. — Вы понимаете, что подписываете себе смертный приговор?
— А то вы меня не расстреляете, если я буду упираться. Вы лучше скажите, что этим людям светит. С моим участием или без него.
Этот простой вопрос поставил Колокольцева в тупик.
«Пзхфчщ будет, — мысленно хмыкнул он. — Вот что будет».
Но вслух ничего не сказал, только задумчиво прижал указательным пальцем листок с директивой и медленно протащил его по зеленому сукну стола к себе. Некоторое время смотрел на него, а затем дал Левенбуку.
— Прочтите и скажите, что вы думаете по этому поводу.
Левенбук быстро пробежал глазами текст. Он был ему знаком еще по «Правде». Хотя он и не предполагал, что слова Сталина уже успели обрести форму приказа.
— Очень мудрое предложение, — выпалил он, как солдат на плацу.
— Да? — усмехнулся Колокольцев. — Знаете… если вы мне скажете, в чем его мудрость или хотя бы что он означает, я… вам сохраню жизнь. Выпущу вас сегодня же. Обещаю.
Левенбук сглотнул комок и вперился глазами в листок. Он понял, что раз следователь готов его выпустить, значит, Левенбук — мелкая сошка в большой игре. Это уже неплохо. А вот то, что Колокольцев спрашивает у него совета, это совсем интересно. Значит, дело путаное и не все так легко и просто. А значит, можно попробовать слегка изменить правила игры. Он вспомнил слова Штормового и решил за них ухватиться.
— Я так понимаю, — сказал он после небольшой паузы, — что в таком деле важно не обосраться.
— Ловите суть на лету, — хмуро кивнул Колокольцев.
— Ну что же… Есть только один выход.
Колокольцев напрягся и даже как-то вытянулся всем телом навстречу Левенбуку, слегка приоткрыв рот, словно собирался проглотить священную мудрость, готовящуюся вылететь из уст обвиняемого.
— Какой выход? — спросил он полушепотом.
— Надо пзхфчщ.
Колокольцев несколько секунд, не мигая, смотрел в глаза Левенбуку. Затем откинулся и зло усмехнулся.
— Я так понимаю, на свободу мы не хотим.
— Нет-нет, вы меня неправильно поняли. Я говорю, что если товарищ Сталин считает, что всех евреев, ну, в смысле безродных космополитов, надо пзхфчщ, то так и надо поступить. А это значит, что надо просто на бумаге напротив каждого «безродного космополита» написать — пзхфчщ. Ну, навроде «расстрелян» или «сослан». Вот и все. При этом трогать их не надо. Потому что а вдруг товарищ Сталин спросит про «щывзщ»? И тогда псе «пзхфчщ» можно будет сменить на «щывзщ».
Озадаченный этим набором бесконечных шипящих согласных Колокольцев нахмурился и задумался. Но затем просиял.
— Молодец, гражданин Левенбук! — похвалил он обвиняемого. — Как и обещал, я тебя выпускаю, но…
— Но? — напрягся Левенбук.
—
— Нет, — побледнел тот, — такого уговора не было.
— А чего ты так испугался? Твоя же идея.
— Как раз своих идей больше всего и надо пугаться. И потом, сегодня вы напишете «пзхфчщ», а завтра всех, кто «пзхфчщ», будете расстреливать. Получится некрасиво.
— А тебе красоту подавай? — разозлился Колокольцев. — Хорошо. Второй вариант. Красивый. Я тебя расстреливаю как японского шпиона прямо сегодня. Идет?
— Ладно, ладно, — испуганно замахал руками Левенбук, — пишите «пзхфчщ».
Тем временем на идеологическом фронте дело тоже не стояло на месте. Да иначе и быть не могло — машина советской пропаганды вхолостую не работала. Любой почин, обозначенный в «Правде», неминуемо подхватывался остальными печатными органами как не подлежащий обсуждению приказ. И хотя по-прежнему никто не понимал, что хотел сказать товарищ Сталин, но спущенный сверху новояз быстро пустил корни. Первыми инициативу, как это водится, подхватили школы и вузы. Цитата Сталина в течение одной недели превратилась в многочисленные растяжки, которыми так любили украшать классные комнаты и аудитории. И вот уже рядом с классическими «Жить стало лучше, жить стало веселей» и «Кадры решают все!» появились новые образцы мудрости вождя: «Щывзщ даст результаты грцбм!» и «В перспективе оцайц будем зцщкшх!». Ну и конечно же, самый краткий и хлесткий «Пзхфчщ!». Никаких сомнений в том, что здесь может быть какая-то ошибка, ни у кого не было — Сталин и «Правда» не ошибаются. А тех школьных директоров и ректоров, которые побоялись или постеснялись вешать новые лозунги, пропесочили по партийной линии так, что у них надолго пропало желание к сопротивлению. Тем более что вскоре подоспел и Михалков со стишком, который тут же напечатали почти все детские журналы и газеты.
Всё хотим мы с Мишкой знать. Каждый день — вопросов рать. Только взрослым надоело На вопросы отвечать. Дядя Коля, наш сосед, Никогда не скажет нет. Мы бежим к нему вприпрыжку, — Дядя Коля, дай ответ! Что такое ЩЫВЗЩа?!– Мишка первым пропищал, — Может, с ним на речку ходят На сома иль на леща? — ЩЫВЗЩа, она, ребята, Дарит людям результаты! А на речку рыб удить Лучше с удочкой ходить! — А ЗэЦэЩаКаШаХа? Хороша или плоха? Может, с нею борщ вкуснее И наваристей уха? — В суп добавить? Это можно, Только сделать это сложно: Эта штука шире поля, Выше неба, глубже моря! Мы смутились: в чем же суть? — К сути, братцы, долгий путь, Чтоб понять ее, вам надо Подрасти еще чуть-чуть. Шепчет Мишка горячо, Носом тыча мне в плечо: — Нам уже четыре года! Сколько ж нам расти еще?!