Pyramid
Шрифт:
Я с трудом сдержал изумление при виде столь кардинальной перемены в поведении Кремера. Еще недавно это был фанатичный нацист, лишь презрение изрыгавший в наш адрес. Теперь же он сам припадал к стопам Разара, сочтя его истинным воплощением расового превосходства над людьми.
Алиса лишь качала головой, посмеиваясь над происходящим. Для нее, видимо, все происходило привычным чередом - финексийцы действительно обладали поразительной способностью внушать благоговейный трепет низшим расам, даже таким фанатично настроенным, как нацисты.
Я
– Что ж, я рад, что ты осознал всю бессмысленность своих убогих идей о высшей расе, - вещал Разар, следя, как нацист ежится от его слов.
– Ваша ничтожная человеческая цивилизация лишь жалкое подобие истинного величия и могущества, которым обладают финексийцы. Но если будешь послушным рабом, я, может быть, позволю тебе присоединиться к нашей стае в качестве прислуги.
Кремер судорожно закивал, весь трепеща от восторга, что высшее существо допускает такую милость по отношению к нему. Он готов был пресмыкаться перед Разаром и выполнять любые его приказы, лишь бы сохранить жизнь.
Мне даже стало немного жаль этого жалкого существа, пасующего перед могуществом финексийца. С одной стороны, впору было порадоваться, что пленный нацист полностью утратил свою воинственность и фанатизм. Но с другой - выглядело это поистине жалким зрелищем, когда человек теряет в одночасье всякое достоинство, повергаясь в прах перед сильнейшим.
Однако в Пирамиде, кажется, подобные метаморфозы были обычным делом. Здесь размывались все привычные рамки и понятия, уступая место совсем иной реальности, где на первый план выходило лишь главенство силы над слабостью. Остается лишь смиряться с новыми правилами этого безумного измерения.
Разар окончательно расхохотался над жалкими потугами Кремера пресмыкаться, и я присоединился к веселью вместе с нашими спутницами. Вокруг стояли одни развалины, кошмары и чудовища сменяли друг друга, но в этот момент мы все же имели возможность отвлечься от окружающего безумия и повеселиться от души.
Насладившись видом униженного и пресмыкающегося передо ним нациста, Разар вдруг кивнул в мою сторону:
– Развяжи это существо. Раз оно столь сильно жаждет служить высшей расе, я позволю ему продемонстрировать преданность.
После команды Разара я приблизился к связанному Кремеру и принялся развязывать веревки, стягивавшие его руки и ноги. Бывший нацистский офицер замер, не делая попыток к сопротивлению, лишь с трепетом взирая на своего нового господина-финексийца.
Освободив Кремера от пут, я отступил в сторону, давая ему возможность встать на ноги. Он порывисто вскочил и устремил на Разара почти благоговейный взгляд.
– Чего ты хочешь от меня, великий ариец?
– промолвил он дрожащим голосом.
– Я готов на все, чтобы доказать свою верность и преданность!
Разар
– Вон тех двух мертвецов следует предать огню по древнему обычаю финексийцев, - произнес финексиец.
– Сделай это, человечек, и тогда я решу, достоин ли ты дальнейшего признания.
Кремер судорожно закивал и поспешил выполнить приказ. Он принялся стаскивать трупы своих бывших товарищей в одну кучу, готовясь свершить языческий ритуал кремации. Его передергивало от омерзения при виде мертвых соратников, но желание угодить Разару было сильнее жалких человеческих предрассудков.
Собрав тела, Кремер оглянулся в поисках чего-нибудь горючего. Алиса швырнула ему канистру с бензином, и бывший обер-лейтенант тут же вылил ее содержимое на трупы солдат. Затем он поднял с пола обугленный обломок и, задрожав от волнения, поджег немецкие останки.
Вспыхнул яркий огонь, пожирая мертвую плоть. От запаха горелого мяса у меня свело желудок, но Кремер лишь благоговейно взирал на пламя, стараясь впитать каждый миг этого ритуала. Он делал все, чтобы умилостивить нового господина, забыв о прежних идеалах арийского превосходства.
Разар внимательно наблюдал за происходящим, изредка бросая одобрительные взгляды на своего рьяного новообращенного раба. Он терпеливо выжидал, давая Кремеру возможность исчерпать свое рвение в доказательствах преданности.
Наконец, когда от тел остались лишь обугленные кости, бывший нацист смиренно опустился на колени перед финексийцем.
– Вот, повелитель, я исполнил твой обряд, - воскликнул он дрожащим голосом.
– Прошу, прими меня в число твоих верных слуг и позволь служить тебе делом и помыслами!
Разар окинул Кремера еще одним внимательным взглядом, словно оценивая его искренность. Затем он величественно кивнул и изрек свой вердикт:
– Хорошо, человечек. Отныне ты станешь моим оруженосцем и помощником во всех делах. Если будешь предан, то сохранишь свою жалкую жизнь и буду кормить тебя с моего стола. Но за малейшую провинность я вышвырну тебя на съедение тварям во тьме Пирамиды!
Услышав эти слова, Кремер исступленно захлопал в ладоши и низко поклонился, касаясь лбом каменных плит.
– О, великий повелитель! Благодарю тебя за невиданную милость! Клянусь, я буду самым усердным и преданным слугой из всех, что у тебя были!
Разар довольно оскалился, а Алиса захихикала, наблюдая это жалкое зрелище. Что ж, кажется, отныне в нашей свите прибавился еще один слуга. Впрочем, как долго он проживет в Пирамиде - большой вопрос.
Так решилась участь еще одного человека, попавшего в безумный лабиринт Пирамиды. Я не мог не содрогнуться при виде столь униженного раболепия, но все мы были лишь винтиками этой огромной чудовищной машины, перемалывающей наши судьбы по своему безумному произволу.