Пылающий лед
Шрифт:
Легче было поверить в другую версию, обвинявшую во всех природных странностях генетиков-вредителей. Проще говоря – Мутабор. Наплодили, мол, в своих тайных лабораториях всякой нечисти и выпустили в леса, моря и реки. Раньше потихоньку выпускали, осторожно, с оглядкой. Но когда люди разобрались, что к чему, когда покатилась по всему миру волна погромов, направленных против проклятых колдунов, – те как с цепи сорвались, все свои приберегаемые на черный день злокозненные разработки в ход пустили.
В общем, странным багровым растениям Алька не удивился бы.
Но здесь все было не так. Неправильно.
Воздух – не тот. Тягучий, плотный, с усилием проникавший в легкие. Казалось, и не воздух это вовсе – какой-то прозрачный кисель, причем весьма питательный. Голод Алька совершенно не ощущал, хотя поесть в последний раз довелось давненько. Наоборот, чувствовался прилив сил, легкость какая-то во всем теле и даже голова слегка кружилась, будто кто-то подмешал в тот кисель алкоголя…
Земля под ногами – не та. Даже и не земля вовсе, сплошной камень, но пористый, как пемза, и легкий, с почти невесомыми обломками. Багровые растения росли на этом как бы камне обильно, словно на самом тучном черноземе.
Кроме того, здесь нечто странное творилось со временем суток. По ощущениям Альки, на протоптанную среди багровых зарослей тропу они вышли часов двенадцать назад или десять, никак не ранее. Вышли в сумерках. И все это время сумерки тянулись и тянулись… Полумрак, видимость метров тридцать и никаких признаков, что хоть когда-нибудь наступит рассвет или стемнеет окончательно.
Такое вот место… Не думал, не гадал Алька, что угодит сюда с берега Печоры, от катера, захваченного сепаратистами.
…Их было на катере и вокруг человек двадцать пять или около того, но уж не меньше двух десятков. В униформе армии мятежников лишь трое или четверо, остальные кто в чем и с самым разным оружием. Может, то были дезертиры, решившие, что жить в своей республике, да еще богатой нефтью, хорошо, но умирать за нее смысла нет. Беглецы с поля боя, уносящие ноги куда подальше и получившие вдруг подарок судьбы – катер, способный принять на борт всю компанию.
Но более вероятно, что довелось столкнуться с одним из отрядов береговой обороны. На такую мысль наводил скутер-«водомерка», стоявший неподалеку от катера и украшенный флагом самозваной республики, намалеванным на борту. Аппарат небольшой, прогулочный, трехместный… Всех сепаратистов он доставить сюда не мог. Зато вполне мог патрулировать берег, даже во время ледохода, поскольку такой тип судов легко скользит не только над водой – и надо льдом, и над ровным берегом… Скутер, судя по всему, именно патрулировал, когда экипаж обнаружил катер и вызвал подкрепление…
Как ни странно, при виде сепов Алька даже обрадовался. Не самим вооруженным врагам, разумеется, – реакции на них «выдр» и их командира. Подозрения оказались напрасными, никакого отношения к мятежникам разведгруппа не имела.
Атака «выдр» – на это стоило посмотреть. Поучиться… Алька,
Хотя ничего нового в смысле тактики «выдры» не продемонстрировали. Приближались к катеру впятером, перебежками: двое бегут, трое прикрывают их огнем, затем пара и тройка меняются ролями… Лишь бежали они с непредставимой для нормального человека скоростью и стреляли удивительно точно: ни одна из коротеньких, на три патрона, очередей не ушла в пустоту. И, как показалось Альке, ни одна пуля не зацепила катер.
Мятежники не сразу поняли, что происходит. Многие вообще не поняли и никогда уже не поймут, по крайней мере на этом свете… Выстрел из «скорпиона» с глушителем не громче хлопка ладоней: стояли люди на берегу, и сидели на палубе катера, и ковырялись в двигателе, откинув кожух… И вдруг стали падать. Мертвые. Даже те, кто носил бронежилеты, теоретически непробиваемые для крохотных пулек, – выстрелы с исключительной точностью поражали незащищенные участки тела. Словно стреляли не люди, но автоматические прицелы, управляемые электроникой, неспособной ошибаться. Впрочем, отчасти так оно и было.
Алька двигающихся «выдр» видел, но лишь потому, что наблюдал за ними с самого начала, не отрывая взгляда. Сепам же разглядеть смутные, стремительно мелькающие фигуры было значительно труднее, включенная в боевой режим «саранча» мгновенно меняла окраску, сливаясь с окружающей местностью.
Атака длилась секунд пятнадцать, не дольше. Именно столько «выдрам» понадобилось, чтобы преодолеть сотню метров, отделявшую их от катера. И не просто преодолеть, но и перестрелять всех мятежников, находившихся на виду.
Кто-то, без сомнения, находился и внутри – две смазанные тени метнулись в люк, из катера донесся звук выстрела, одного-единственного, один из сепов успел-таки пустить в ход оружие. Звуки «скорпионов» не были слышны на таком расстоянии, либо «выдры» в тесноте помещений предпочли не стрелять и сделали свое дело ножами, а то и голыми руками…
«Все кончено, – подумал Алька. – Легко и просто, как в стереобоевике. Хотя нет, в боевиках так просто не бывает, там перед неизбежным хеппи-эндом надо расстрелять все отпущенные на съемку запасы холостых патронов, а главный герой обязан повергнуть главного злодея в рукопашной схватке один на один…»
Он ошибался, кончилось не все… И понял свою ошибку Алька уже в следующую секунду, когда ожила «водомерка» – казалось, пустая, ни одного человека под прозрачным колпаком кабины вроде бы не виднелось… Наверное, кто-то из ее экипажа решил вздремнуть после ночного патрулирования или же, согнувшись, копался в моторном отсеке и оставался невидимым для взгляда снаружи. Как бы то ни было, паучьи лапы «водомерки» пришли в движение, замелькали все быстрее и быстрее, она заскользила по песку, выскочила на плывущий лед, помчалась по нему, стремительно набирая скорость и перескакивая чистые разводья.