Чтение онлайн

У нее вырвался не то крик, не то стон, она бросилась к стене, на которой висело оружие, и схватила тяжелый палаш; Ройс действительно сошел с ума!

– Повесь его на место, Кристен!

Его голос звучал совершенно нормально. Но как он мог казаться таким спокойным, в то время как сам собирался подвергнуть ее истязаниям?

– Нет!
– Она обернулась и мрачно уставилась на него.
– Тебе придется убить меня, прежде чем я позволю испробовать на себе твои варварские методы.

Он только покачал головой и стал привязывать полосу к третьему столбику, потом перешел к четвертому. Он не смотрел на нее,

полностью сосредоточившись на этом занятии. Она же не спускала с него глаз и вдруг заметила, как его губы скривились в улыбке. Кровь застыла у нее в жилах, потому что в этой улыбке не было ничего веселого.

Палаш был очень тяжелым, тяжелее, чем те, с которыми ей прежде доводилось иметь дело. Но она так долго стояла и наблюдала за ним, что упустила возможность поменять его на какое-нибудь более подходящее оружие. Она утратила способность трезво мыслить. До нее только теперь дошло, что ей следовало бы напасть на него” вместо того чтобы стоять и ждать, пока он покончит со своим занятием и обратит внимание на нее.

Ройс убрал кинжал в ножны, висевшие у него на поясе, и с голыми руками направился к Кристен. Он мог выбрать себе любое оружие из тех, что висели на стене, но для этого ему нужно было пройти мимо Кристен. Этого она не собиралась позволить ему сделать.

Она призвала на помощь всю свою волю и заставила себя забыть о чувствах, которые питала к нему. На ее лице отразилась непреклонная решимость. Она держала палаш наизготове, чтобы при первой возможности нанести сокрушительный удар. Но Ройс остановился на таком расстоянии от нее, что ей пришлось бы самой сделать шаг вперед, чтобы дотянуться до него. Выражение его лица было совершенно непроницаемым.

– Скажи мне кое-что, Кристен. Неужели всех норвежских женщин учат умению обращаться с оружием, чтобы они могли защитить себя?

– Нет, - настороженно ответила она.

– Но я знаю, что тебя-то этому учили, потому что ты уже дважды продемонстрировала свое мастерство при встрече с моим кузеном. Надо полагать, тебя обучал твой отец? Или твой брат Селиг? Конечно, он не мог быть таким искусным воином, как…

У Кристен вырвался крик ярости, и, взмахнув палашом, она нанесла удар, который разрубил бы Ройсу плечо, если бы он не увернулся. Но вместо тою, чтобы, отпряну” назад, попытаться избежать следующего удара, Ройс шагнул еще ближе к ней. Его массивный кулак опустился на руку Кристен прежде, чем она успела поднять тяжелый палаш для следующей атаки.

С грохотом палаш упал на пол, а Ройс рванул Кристен к себе так, что она сделала полукруг и оказалась прижатой спиной к нему, в то время как он крепко держал обе ее руки. Как она ни старалась, она не могла вырваться.

– Глупая девчонка. Неужели тебя не учили, что нельзя отвлекаться на разговоры с противником?

Вместо ответа она изо всех сил ударила его ногой в голень, но мягкие туфли не могли причинить ему вреда, и она была уверена, что ей было больнее, чем ему. В результате он лишь с еще большей поспешностью потащил ее к кровати. Он бросил ее лицом вниз и навалился на нее сзади прежде, чем она успела высвободить руки. Когда она все-таки вытащила одну руку, он быстро схватил ее, и Кристен застонала, когда почувствовала, как узкая лента туго обхватила ее запястье.

Он привязал ее левую руку к правому столбику кровати, и она приготовилась дать

ему отпор, решив, что сейчас Ройс перевернет ее на спину. Но когда он поднялся и она смогла повернуться, удар, который она нанесла правой рукой, не достиг цели, потому что он уже занялся ее ногами. Он легко пригвоздил своим весом одну ее ногу к кровати, пока привязывал другую к столбу, а она никак не могла дотянуться до него свободной рукой.

Кристен хотелось заплакать от бессилия, но она сдержалась.

– Лучше убей меня, сакс, после того как закончишь, потому что я не успокоюсь, пока не отправлю тебя в ад за то, что ты делаешь со мной!

Ройс ничего не ответил. Ее широко раздвинутые ноги были уже крепко привязаны к столбикам. Он поднялся и подошел к последнему, оставшемуся незанятым столбу.

Кристен свирепо смотрела на него, стараясь, спрятать правую руку. Когда он наклонился, чтобы схватить ее, она ударила кулаком ему в лицо, и на этот раз он не успел увернуться.

Она почувствовала громадное удовлетворение, несмотря на сильную боль в костяшках пальцев, которые она разбила о его зубы. Но его губы окрасились кровью, а черты лица утратили невозмутимость. Он со злостью схватил ее руку и с особой тщательностью привязал ее к столбу.

После этого он выпрямился и посмотрел ей в лицо, и взгляд его зеленых глаз, казавшихся ей такими красивыми, сейчас был исполнен угрозы. Тыльной стороной ладони он вытер кровь с губ.

Кристен закрыла глаза, чтобы не видеть его торжества. Теперь он отхлестает ее плетью, или что там он еще задумал, чтобы наказать ее за непослушание. Но, к удивлению Кристен, он разрезал кинжалом ее одежду и отбросил в сторону.

Кристен внутренне сжалась, но ее глаза были по-прежнему закрыты, а лицо ничего не выражало. Никакая боль не заставит ее кричать, плакать и умолять его сжалиться, потому что, если он способен так обойтись с ней, значит, жалости в нем нет.

– Открой глаза, Кристен.

Она отказалась и почувствовала, как он сел на кровать рядом с ней. Он так долго молчал, сидя совершенно неподвижно, что у нее сдали нервы. Она открыла глаза, и их взгляды встретились. Затем его взгляд переместился ниже, стал медленно скользить по всему ее телу, и Кристен бросило в жар.

Она еще сильнее ощутила свою беспомощность. Она могла согнуть колени, но только слегка. Ее руки не были полностью вытянуты, а слегка согнуты в локтях, но от них также было мало проку. Но, как это ни удивительно, она не испытывала неудобства, лежа в этом положении. Полоски материи, которыми она была привязана к столбикам кровати, не врезались ей в кожу, если только она не дергалась. Она чувствовала себя несчастной лишь оттого, что не могла больше продолжать сопротивляться, и не знала, какое именно ей уготовано наказание.

– Что ж, твои слова были справедливы, но только до этого момента.

Услышав это, она снова взглянула ему в лицо.

– Какие слова?
– спросила она.

– Что я не получу удовольствия, если ты надумаешь сопротивляться. Но, поверь мне, смотреть на тебя, когда ты лежишь вот так, доставляет мне огромное удовольствие.

Господи, он еще и злорадствует!

– Неси свою плеть, сакс, и покончим с этим, - прошипела она.

– Ах да, ты же что-то говорила о моих варварских методах, - улыбнулся он.
– Спасибо, что напомнила.