Пылающие души
Шрифт:
Он хотел было помочь Джулии встать, но она увернулась, с плачем метнувшись к Майлсу.
— Отпустите ее, шериф, — с напускным сочувствием произнес Вирджил. — Этот парень никуда не денется. Он в ваших руках. А Джулия скоро успокоится.
Шериф отпустил ее, и Джулия на четвереньках подползла к Майлсу, умоляя его сказать хоть слово. Но Майлс хранил молчание.
— Послушайте меня, шериф, — бесстрастно заговорил Вирджил. — В деле всплыли новые обстоятельства. Идет война, мать этого парня при смерти, и он явился домой только затем, чтобы впоследний
— Это ложь! — встрепенулась Джулия. — Он покинул дом, чтобы избежать суда Линча, но никогда не сражался в армии янки! Майлс сам говорил мне, а он никогда не лжет!
— Замолчи, Джулия, — прервал ее Вирджил. — Я пытаюсь помочь твоему брату, — обернувшись к шерифу, он продолжал: — Надеюсь, собравшиеся здесь люди, и вы в том числе, с уважением относятся к моему положению в обществе. От имени моей жены, которая вскоре уйдет в иной мир — да упокоит Господь ее душу! — я прошу вас не увозить Майлса в Саванну.
Шериф поднял брови: </emphasis>
Что за чертовшину вы несете? Вы же сами явились ко мне и сообщили, где скрывается преступник!
— Верно, но мои планы изменились, и теперь, думаю, они устроят всех. Отправьте Майлса в армию конфедератов — как преступника, который предал своих соотечественников, сражаясь на стороне врагов. В сущности, он — враг Конфедерации и заслуживает суровой кары. Несомненно, его увезут в Ричмонд и посадят в тюрьму Либби.
Кто-то хмыкнул:
— Об этой Либби, или «Черной дыре», я слышал такое, что этот парень еще не раз пожалеет, что его не повесили сразу!
— Ну что же… — Шериф задумчиво потер подбородок. — Не знаю, что и сказать… Мне следовало бы увезти его в город, но если вы считаете, что смертной казни слишком мало за его преступления… Правда, говорят, что пленных обменивают, однако если он дезертир, северянам он ни к чему. Скорее они выкупят из плена храброго солдата-северянина, чем этого предателя. А я слышал, что попасть в тюрьму Либби — хуже, чем умереть.
Вирджил улыбнулся:
— Я рад, что вы поняли меня. Шериф, в Роуз-Хилле вы всегда желанный гость.
Шериф щелкнул пальцами, и двое мужчин вышли вперед.
— Уведите преступника!
— Нет! — Джулия крепко обняла Майлса. — Не трогайте его! Я не позволю…
Но ее оторвали от Майлса и бросили в руки Вирджила, а тот потащил ее к дому.
— Уймись, несносная девчонка, — прошипел он на ухо Джулии. — Уймись, говорю, иначе тебе несдобровать!
Джулия продолжала отбиваться, и он повалил ее на землю и позвал шерифа:
— Постойте, я передумал. Пожалуй, лучше будет отвести его в город и отдать разъяренной толпе…
Джулия обхватила ногу Вирджила.
— Не надо! — в отчаянии взмолилась она. — Вирджил, прошу вас, не надо —
— Немедленно вставай, ступай к дому и не доставляй мне лишних хлопот, — приказал он, склонившись и обдавая горячим дыханием ее заплаканное лицо. — Мне достаточно пошевелить пальцем, и твоего драгоценного братца не станет. А ты скоро поймешь, кто твой хозяин, и тебе и в голову не придет спорить со мной! Ну, так что же? — Он пнул Джулию ногой, и она упала лицом в грязь. — Вставай живее! Нас ждут.
Джулия раскрошила пальцами комья красноватой земли, жалея, что это не сердце Вирджила, которое она с радостью вырвала бы из его груди. Вернуться домой означало навсегда покориться ему. Смерть стала бы для нее желанным избавлением. Но попытаться сбежать можно и в другой раз. А пока следовало любой ценой спасти Майлса.
— Хорошо, — наконец выговорила она с ледяным смирением. Она встала, с вызовом вскинув подбородок, и в упор взглянула на человека, которого ненавидела всей душой. — Ладно, Вирджил. Пусть Майлса увезут в Ричмонд, а я пойду с вами.
— Наконец-то! — усмехнулся он. В свете фонарей его лицо казалось мертвенно-бледным. Обернувшись, он отдал приказ, а затем обнял Джулию за талию и повел ее к дому. По пути он больно мял ее грудь, но Джулия сдерживала слезы.
«Будь ты проклят, — думала она, стиснув зубы, — будь про — клят! Больше ты никогда не увидишь моих слез!»
Когда помощники шерифа скрылись из виду, Вирджил запустил руки под платье Джулии. Она стояла неподвижно, точно мраморная статуя в холле Роуз-Хилла.
— Ты еще будешь рыдать, стонать и умолять меня, — хрипло пообещал он, и Джулия ощутила, как он трясется от нетерпения. — Как только мы окажемся дома, я уведу тебя в спальню и овладею тобой по-новому. Конечно, сначала тебе будет больно, а потом понравится, уж поверь мне.
Они приближались к дому. В окне флигеля для слуг Джулия заметила тусклый свет.
— Сара… — проговорила она бесстрастным тоном. — Что вы сделали с ней и с Лайонелом?
— Не бойся, с ними ничего не случилось. Когда они поняли, что их выследили, то с радостью вернулись домой. Саре я велел присмотреть за твоей матерью. — Он хмыкнул. — Иначе что подумали бы люди? Как можно оставить в одиночестве умирающую женщину?
— Вы заботитесь о том, что подумают люди? Странно. Если бы они знали, какое чудовище вы на самом деле, если бы поняли, что вы не останавливаетесь ни перед чем!
— Вот именно, — усмехнулся он. — И тебе, дорогая, еще предстоит выяснить, каким жестоким я способен быть. Сегодня ночью, после того как я покончу с тобой, ты уползешь к себе в спальню и больше никогда не осмелишься перечить мне. И я советую тебе всерьез задуматься о моем предложении: выгонять тебя отсюда я не намерен. А если ты попытаешься сбежать, я приложу все старания, чтобы твоего брата убили. Едва они вошли на веранду, двери дома распахнулись, и на пороге возникла грузная фигура Сары. Ее глаза были широко открыты, полные руки дрожали.