Пятый свидетель
Шрифт:
— В отчете из лаборатории говорится, что биологических следов Лайзы на молотке не обнаружено, — сказала Аронсон. — У меня также есть эксперт по «Крафтсмену», который готов подтвердить под присягой, что по внешнему виду невозможно определить, из какого именно комплекта инструментов взят конкретный молоток. Плюс мы знаем, что дверь гаража не была заперта. Даже если это ее молоток, взять его мог кто угодно. И кто угодно мог оставить капельку крови на ее туфлях.
— Да-да, все это мне известно. Но этого недостаточно, чтобы представить картину того, что именно произошло. Если мы хотим сказать,
Аронсон по-прежнему не сдавалась:
— Что-то такое должно существовать.
— Что-то всегда существует. Просто мы это «что-то» пока не нашли.
Я развернулся на своем крутящемся кресле так, чтобы оказаться лицом к Циско. Он сдвинул брови и кивнул, уже поняв, что последует.
— Что касается тебя, приятель, — сказал я, — ты должен мне что-нибудь откопать. Фриман будет представлять доказательства около недели. Вот столько времени у тебя и есть. Но чтобы завтра я мог встать и бросить кости, заявив, что собираюсь доказать, будто это сделал кто-то другой, я должен быть на высоте положения.
— Начну сначала. Переверну все вверх дном, — заверил Циско. — Я найду тебе что-нибудь. Так что можешь завтра говорить то, что считаешь нужным.
Я кивнул — скорее в знак благодарности, нежели из уверенности, что ему это удастся. На самом деле я не верил, что можно что-то нарыть. Моя клиентка была виновна, и правосудию предстояло свершиться. Конец истории.
Я обозрел свой стол. На нем были разложены лабораторные отчеты и фотографии с места преступления. Я взял ту, на которой был заснят открытый портфель жертвы, валявшийся на цементном полу гаража. Он с самого начала обратил на себя мое внимание и породил надежду на то, что моя клиентка, может, и впрямь невиновна. Но это было до двух последних решений судьи о включении улик в официальный список.
— По-прежнему никаких сведений о содержимом портфеля и о том, не пропало ли из него что-нибудь? — спросил я.
— Во всяком случае, мы никаких отчетов на этот счет не получали, — ответила Аронсон.
С самого начала, когда нам передали материалы следствия, я поручил ей их изучение.
— Значит, широко открытый портфель убитого бедолаги валялся рядом с трупом, а они до сих пор не удосужились выяснить, не пропало ли из него что-нибудь?
— Они инвентаризовали содержимое. У нас есть опись. Но расследования относительно того, что могло из него пропасть, похоже, не проводили. Впрочем, Керлен неразговорчив. Он не собирается нам помогать.
— Да, вероятно, он носится с этим портфельчиком, чтобы прикрыть им свою задницу, когда я буду втыкать ему на свидетельском месте.
Аронсон покраснела. Я указал пальцем на своего сыщика:
— Циско, портфель! У нас есть опись содержимого. Поговори с секретаршей Бондуранта. Выясни, не украли ли из него что-нибудь.
— Я уже пытался. Она не желает со мной говорить.
— Попытайся еще раз. Пусти в ход тяжелую артиллерию. Вставь ей.
Циско сделал вид, что разминает руки. Аронсон
— Все, еду домой работать над вступительной речью.
— Вы уверены, что хотите выступить завтра? — поинтересовалась Аронсон. — Если вы отложите свое заявление до стадии защиты, то будете уже знать то, что сумеет разведать Циско.
Я покачал головой.
— Длинные выходные я заработал потому, что сказал судье, будто хочу выступить на открытии процесса. Пойду на попятный — он обвинит меня в том, что пятница потеряна из-за меня. Он и так уже затаил на меня зло, поскольку я разозлил его там, у него в кабинете.
Обойдя стол, я вручил Циско снимок с портфелем и на прощание сказал, обращаясь ко всем:
— Не забудьте запереть дверь, ребята.
По воскресеньям Рохас не работал, я сам вел «линкольн». Дороги были свободны, и я быстро добрался до дома, успев даже по пути заехать за пиццей в итальянскую забегаловку, ту, что в торговом центре на дне каньона Лорел. Я не потрудился загнать «линкольн» в гараж, где стоял его двойник, а припарковал его прямо у ступеней, запер, стал подниматься к входной двери и, только очутившись на веранде, увидел, что меня кто-то ждет.
К сожалению, это не была Мэгги. В дальнем конце веранды, на одном из «директорских» кресел, сидел мужчина, которого я никогда прежде не видел. Глаза у него были закрыты, голова склонилась набок — он спал.
Никакой тревоги за свою безопасность я не испытал. Он был один, и на нем не было черных перчаток. Тем не менее я осторожно вставил ключ в замочную скважину, беззвучно открыл дверь, вошел, тихо закрыл ее за собой и поставил пиццу на кухонную стойку. Потом прошел в спальню, открыл встроенную кладовку и взял с верхней полки, до которой моя дочь не дотягивалась, деревянную коробку, в которой лежал «кольт-вудсмен», доставшийся мне в наследство от отца. Этот пистолет имел трагическую биографию, и я надеялся, что мне не придется добавить к ней новый эпизод. Зарядив полную обойму, я вернулся ко входу и открыл дверь.
Пододвинув второе «директорское» кресло так, чтобы оказаться прямо напротив спящего, я сел в него и небрежно положил пистолет на колени, после чего вытянул ногу и толкнул гостя в колено.
Тот встрепенулся, открыл глаза и стал шарить ими по сторонам, пока наконец не остановил взгляд на мне, а потом, скользнув им вниз, — на оружии.
— Эй, погодите минутку, приятель!
— Нет уж, это вы погодите. Кто вы такой и что вам нужно?
Я не целился в него и вообще старался вести себя непринужденно. Он поднял руки ладонями вперед, показывая, что сдается.
— Вы ведь мистер Холлер, да? Я Джефф. Джефф Треммел. Мы разговаривали с вами по телефону, помните?
С минуту я вглядывался в него, но потом сообразил, что все равно не смогу опознать, поскольку никогда не видел его фотографий. В доме Лайзы, когда я там бывал, не было ни одного его портрета в рамке. После того как он сбежал, она уничтожила все следы его пребывания в доме.
И вот он сидел передо мной. Затравленный взгляд, жалкий вид. Я почти точно знал, что ему нужно.
— Откуда вы узнали, где я живу? Кто послал вас сюда?