Чтение онлайн

— Врачи говорят, как долго они еще вас здесь продержат? — спросил он.

— Еще несколько дней, полагаю. Как минимум пока я не перестану писать кровью.

— Господи, какой кошмар! Тех, кто это совершил, ведь поймают, да?

— Непохоже, чтобы кто-нибудь так уж старался это сделать.

Рохас кивнул. Я больше ничего не сказал. Молчание зачастую — лучший инструмент допроса. Не выдержав паузы, мой шофер несколько раз провел ладонями по бедрам вверх-вниз и встал.

— Ну, не буду вас утомлять. Наверное, вам нужно поспать

или еще что.

— Нет, Рохас, я проснулся и готов к новому дню. Слишком много спать вредно. Можешь посидеть. Куда тебе спешить? Ты же не возишь теперь кого-нибудь другого, правда?

— О нет, нет, ничего подобного!

Он нехотя снова сел. Прежде чем стать моим водителем, Рохас был моим клиентом. Его застукали на хранении краденого, и над ним висел условный приговор. Обвинение настаивало на тюремном заключении, однако мне удалось добиться условного. Он был должен мне три тысячи за мои старания, но потерял работу, так как его работодатель также оказался в числе обворованных. Я предложил ему отработать долг, служа мне шофером и переводчиком, он охотно согласился. Каждую неделю я платил ему пятьсот долларов и списывал по двести пятьдесят. Три месяца спустя долг был выплачен, но он остался работать у меня, получая теперь все семьсот пятьдесят. Я полагал, что он счастлив и твердо встал на путь исправления, но, видимо, вор остается вором.

— Я только хочу, чтобы вы знали, мистер Холлер, что, когда вы выйдете отсюда, я буду в вашем распоряжении двадцать четыре часа в сутки. Я не хочу, чтобы вы вообще ходили пешком. Даже если вам понадобится всего лишь спуститься с холма в ближайший «Старбакс», я вас туда отвезу.

— Спасибо, Рохас. В конце концов, как я догадываюсь, это самое меньшее, что ты можешь сделать, чтобы загладить вину, так?

— Э-э-э…

Он смутился, догадавшись, к чему я клоню, но смутился не так уж сильно. Я решил больше не ходить вокруг да около:

— Сколько тебе заплатили?

Он беспокойно заерзал на стуле.

— Кто? За что?

— Хватит, Рохас. Кончай ломать комедию. Это утомительно.

— Я действительно не понимаю, о чем вы говорите. Может, мне все же лучше уйти?

Он встал.

— У нас с тобой нет договора, Рохас, — ни письменного, ни даже устного, никаких обязательств, вообще ничего. Можешь выйти из этой комнаты, и я уволю тебя — вот и все. Ты этого добиваешься?

— Не имеет значения, есть ли у нас договор. Вы не можете просто так выгнать меня безо всякой причины.

— А вот причина-то у меня как раз есть, Рохас. Герб Дэл мне все рассказал. Тебе следовало знать, что для воров не существует понятия чести. Он сказал, что ты позвонил ему и предложил достать все, что ему потребуется.

Блеф удался. Я увидел, как в глазах Рохаса вспыхнула ярость, и на всякий случай положил палец на кнопку вызова медсестры.

— Дерьмоед поганый!

Я кивнул:

— Весьма точное определение. Как…

— Я не звонил этому

козлу. Мерзавец сам ко мне подошел. Сказал, что ему нужно только заглянуть в багажник — всего на пятнадцать секунд. Я не знал, чем это обернется.

— Я думал, ты умнее, Рохас. Сколько он тебе дал?

— Четыре сотни.

— Меньше, чем я плачу тебе в неделю. А теперь у тебя вообще никаких денег не будет.

Рохас подошел вплотную к кровати. Я продолжал держать палец на кнопке вызова, догадываясь, что он либо собирается напасть на меня, либо попросить о сделке.

— Мистер Холлер… Я… Мне нужна эта работа. Мои дети…

— Ты второй раз наступаешь на те же грабли, Рохас. Неужели ты не извлек никакого урока из ограбления своего прежнего работодателя?

— Нет, сэр, я извлек. Но он сказал, что ему нужно только посмотреть, а сам что-то взял, а когда я попытался его остановить, объяснил, как вы со мной поступите. Он меня поймал. Я ничего не мог сделать.

— Эти четыре сотни еще у тебя?

— Да, я не потратил ни цента. Четыре бумажки по сто долларов.

Я указал ему обратно на стул — не хотел, чтобы он стоял так близко.

— Ладно, Рохас, пора сделать выбор. Ты можешь выйти отсюда со своими четырьмястами долларами, и мы больше никогда не увидимся. Или я дам тебе второй…

— Да-да, я хочу второй шанс! Простите меня, пожалуйста.

— Прощение придется заслужить. Ты должен будешь помочь мне исправить то, что натворил. Я собираюсь возбудить иск против Дэла за кражу документа, и ты дашь свидетельские показания, чтобы точно объяснить, что случилось.

— Показания-то я дам, но кто мне поверит?

— Вот тут-то и понадобятся твои четыреста долларов. Я хочу, чтобы ты сейчас поехал домой или туда, где ты их…

— Они у меня здесь. В бумажнике.

Он вскочил со стула и выхватил бумажник из кармана.

— Вынь их вот так. — Я аккуратно сложил кончики большого и указательного пальцев.

— С них можно снять отпечатки?

— Разумеется, можно, и если это будет сделано, то совершенно не важно, что скажет про тебя Дэл, — он у нас в руках.

Я выдвинул ящик прикроватной тумбочки. Там лежал пластиковый пакет на молнии со сложенными в него моими бумажником, ключами, мелочью и наличными. Все это собрали медики, вызванные в гараж Дома победы. Я вывалил свои пожитки прямо в ящик и протянул пакет Рохасу.

— Положи деньги сюда и застегни молнию.

Он сделал то, что я велел, и по моему знаку передал пакет мне. Банкноты были новенькими и хрустящими. Чем меньше они находились в обороте, тем лучше: пальцы Дэла должны были отчетливо на них отпечататься.

— Я отдам их Циско — позвоню и скажу, чтобы он за ними вернулся. В какой-то момент ему понадобятся и твои отпечатки.

— А-а-а…

Рохас не сводил глаз с пакета.

— Что?

— Я получу их обратно?

Сунув деньги в ящик, я с треском захлопнул его.