Пятый кодекс

Берега большого горного озера, поросшие бакаутами и саподиллой, медленно засыпали. Многоголосый хор птиц под вечер смолк, и только ветер, протяжный, как звук гватемальской блокфлейты тропической ночью, терялся в непроходимых джунглях на склонах горы Санта-Крус.

Двое ныряльщиков неспешно выбрались на борт моторной лодки. Молодой подал руку старому, и исследователь с еле заметной одышкой оглянулся, откуда только что вынырнул.

– Смотри, Рольф, глубина небольшая, футов

пятьдесят. Так рождаются великие открытия.

Пожилой ныряльщик, сухопарый и энергичный, сняв капюшон гидрокостюма, весело топтался по днищу качающейся из стороны в сторону моторки. Предчувствие переворота в науке било мелкой дрожью по всему телу – у старика аж тряслись руки.

– …Нет, Рольф, ты не понимаешь! Сам Паша [1] позавидовал бы! Это не просто золото! Мы стоим на пороге открытия, которое перевернёт мир!

Рольф – мужчина лет тридцати, с аккуратной бородкой, стоял позади старика, озираясь, как непрошеный гость у чужой квартиры.

– Мастер Ульрих! Полиция!

Действительно, от берега, в трёхстах ярдах от ныряльщиков, отделился катер.

– Я не боюсь! Я никого не боюсь! – гордо воскликнул учёный, глядя в сторону приближающегося патруля. – И ты не бойся, Рольф. Мы ведь не какие-нибудь охотники на ламантинов, а учёные! Сейчас они узнают, с кем имеют дело! Я расскажу… Ы-ы…

В руке Рольфа сверкнуло стальное жало, и Ульрих получил удар в печень. Короткий сдавленный крик старика был слышен только его убийце.

– Не в этой жизни… – Молодой человек невозмутимо толкнул умирающего пожилого учёного в воду.

Тяжёлый акваланг потянул ныряльщика на дно.

Подоспевшая полиция не обнаружила ничего подозрительного и удалилась, а убийца кому-то передал по рации:

– Место найдено. Готовьте команду для погружения. Сейчас буду, – и завёл мотор лодки.

В этот момент из воды вынырнула голова туземца. Быстрый, как пуля, плевок из трубки, и ядовитая стрела пчелой ужалила Рольфа в шею. Теряя равновесие, умирая от неизвестного яда, тот кувыркнулся с борта уходящей моторной лодки вслед за своей жертвой на дно озера Исабаль…

Шаг за шагом он поднимался по крутому горному склону. Высокого роста европеец в камуфляже и в крепких армейских ботинках с протекторами, с немалой заплечной сумкой, по форме напоминавшей чехол для армейской радиостанции, пробирался в горы прямо над деревней майя. Мужчина был настолько осторожен, что мог незаметно подойти к птице или зверю. Сказывалась долгая выучка следопыта.

«Пронесло…» Где-то внизу осталось поселение с крытыми соломой хижинами, где начеку было три десятка крепких индейцев с боевыми трубками, топорами и дротиками.

Мысль загадочного путешественника прервал странный звук. Впереди, за огромными валунами послышался не то голос, не то скрип: «У-у-у-у-а-а-а-а! У-у-у-а-а-а! А-а-а-ап!» Мужчина замер и, на всякий случай вынув из-за пояса боевой нож с кровостоком, двинулся дальше. Через несколько метров следопыт опять остановился и лёг на тропу. Она делала резкий поворот, который обозначала отвесная скала, а впереди был

обрыв. Снова послышался тот же звук: «У-у-у-у-а-а-а-а! У-у-у-а-а-а! А-а-а-ап!» Европеец осторожно выглянул из-за поворота, буквально вжавшись в скальную поверхность тропы. Метрах в пятнадцати впереди сидел индеец майя в полной боевой раскраске. Набедренная повязка эш, аккуратно пропущенная между ног, с дорогими перьями и вышивкой. Широкая накидка из шкуры ягуара, которая наверняка скрывала необычный татуаж на теле. Чёрные как смоль волосы были заплетены в десятки косичек-дредов и собраны в хвост, отчего голова туземца казалась продолговатой. Маленький караульный сидел, бесстрастно смотря в пропасть и что-то напевая.

Следопыт сделал движение обратно, подумав: «Нападу первым. Главное – неожиданность…» Но было поздно. Казалось, у туземца глаза на спине. Он резко вскочил, выхватив деревянный меч с кремниевым лезвием, и с неимоверной прытью бросился в сторону европейца, что-то крикнув. Будь белый простым туристом, ему не посчастливилось бы, но человек с боевым ножом пришёл на Сьерра-Мадре-де-Чьяпас не просто так. Быстро поднявшись и отскочив за каменную стену, он спрятал свой тесак за пояс и криво усмехнулся.

Отважный туземец выскочил из-за поворота и нос к носу столкнулся с врагом. Грозный воин майя. Разве мог он знать, что такое настоящий рукопашный бой? Мгновение – и сильные руки белого убийцы ухватили голову темнокожего сына Чьяпасских гор. Резкий рывок – и позвоночник аборигена хрустнул прямо у основания черепа. Следопыт, обладающий дьявольской силой, словно мешок, бросил мёртвое тело в пропасть…

– Аррррр! – послышалось сзади, и белый человек, даже не успев оглянуться, получил страшный удар двумя ногами в спину.

Соплеменник только что убитого майя, оказывается, уже давно бесшумно следовал по пятам недруга. Индеец рассчитал верно. Бледнолицый великан обязательно потеряет бдительность, и в этот момент его легко можно сбить со скалы, как горный орёл сбивает с обрыва зазевавшуюся козу. Бесшумный бег босых ног, разгон и – яростный скачок на ненавистного врага… Однако европеец даже не пошатнулся, абориген же, ударив ногами в эту «скалу», просто ухнул оземь. Кубарем перекатившись, майя словно забыл, что у него есть оружие. Он собрал все свои силы и оленьим прыжком в очередной раз отчаянно кинулся на соперника. Белый мужчина одной рукой ухватил его в воздухе и опустил на землю… уже мёртвым, засадив свой огромный тесак между рёбрами нападавшего. «Улетая» к предкам, маленький воин даже не понял, что с ним случилось.

Откуда-то сверху следопыт услышал крик грифа-урубу. Он знал, что индейцы прекрасно подражают пернатым обитателям гор. Это кричал ещё один постовой, как бы проводя перекличку. Мужчина с лёгкостью воспроизвёл ответный крик и устремился дальше.

Полминуты спустя, подходя к перевалу, откуда слышался клич, европеец превратился в саму осторожность. Глупо было ждать чьего-то пения, чтобы идти на голос. Тем не менее белый боец услышал слабый не то звук, не то писк и через несколько минут увидел индейца, сидящего спиной к нему и наигрывающего какую-то мелодию на незнакомом музыкальном инструменте. А справа от себя он заметил ещё одного майя, притаившегося между камней с боевой трубкой, свёрнутой из большого листа тропического дерева, и готового поразить цель.