Чтение онлайн

—И я с тобой, Эндрю, — сказал Тритемий Гиннес, вороша веткой угли костра. — Если мы найдем Плат Пречистой Маргариты, я попрошу ее научить меня летать. Она ведь может исполнить любое желание. И только ей под силу спасти народ Уайтроуза от ига гирудов.

Андрей вопросительно взглянул на Эсквилину, но та, опустив голову, молчала. Когда девушка, наконец, подняла на него глаза, стало видно, как сильно она волнуется.

—Я тоже с тобой, Эндрю. Плат Пречистой Маргариты надо вернуть в Уайтроуз. К тому же Шакелас обещал научить меня делать волшебную мазь для лица, когда вернется домой.

—Для твой веснушка, — уточнил принц горбунов, обрадованный тем, что все складывается

как нельзя лучше для него и его планов.

Брюсов довольно улыбнулся. У него не было твердой уверенности, что новые друзья согласятся отправиться с ним в небезопасное путешествие. Кто знает, что ждет их в стране горбунов? Да и гируды, судя по всему, имеют на него зуб и, наверное, появятся еще не раз на его пути.

—Спасибо, друзья. Отправимся к Айронмаунтен завтра на рассвете. Всем спать. Надеюсь, Баффи предупредит нас в случае опасности.

—Я не спать от тогда, как лишаться тел, — грустно заметил Шакелас. — Беверидж запирать меня на ночь в деревянный короб, а сейчас я могу смотреть на звезд и болтать с тандерхаунд. Отдыхать, люди!

Билли подбросил в костер хвороста, и все разлеглись на мягкой траве, подложив под головы седла, свернутые сутаны и плащи. Монах захрапел первым. Тритемий, поворчав на Ригглера, тоже вскоре затих. Судя по ровному дыханию Эсквилины, сон сморил и ее. А вот Брюсов никак не мог уснуть. Глядя на частые звезды, думал он почему-то не о дороге к горе горбунов, а об отце. Умер ли он на самом деле или все еще жив?

Андрею вдруг вспомнилось, что, когда ему было лет десять, отец с матерью страшно поссорились. Мама требовала, чтобы ребенка не впутывали в дела какой-то лиги, и запретила единомышленникам отца собираться у них дома. Почему она их так ненавидела? Только теперь Андрей понял, что она оберегала его перед какой-то опасностью. Видимо, отец дал ей слово, и все успокоилось. Что, если эти астрологи как-то связаны с его перемещением в Уайтроуз? Недаром ведь отец все время твердил о его гороскопе. Перед мысленным взором Андрея возник портрет Якоба Брюса: у старика был загадочный вид человека, которому даровано тайное знание. Видение растаяло как дым, и Брюсов уснул сном смертельно уставшего человека.

Тронная зала Блэккастла сияла тысячами свечей. В натертых до зеркального блеска черно-белых плитах пола отражались огни хрустальных люстр и золотых канделябров. Все детали убранства огромного помещения: барельефы, бюсты замечательных гирудов в арках галереи, череда пилястров с капителями в виде соцветий вампируса, обычно скрытые полумраком, теперь были выставлены на всеобщее обозрение.

В противоположном от входа конце залы возвышался трон из белого золота, чудо литейного искусства. Его высокую спинку венчала голова горгульи с оскаленной пастью-клювом. Подлокотники и передние ножки имели форму драконьих лап. Спинка и сиденье были покрыты черным бархатом с серебряным шитьем в виде переплетенных лиан вампируса. На красной бархатной подушке, лежавшей на ступенях трона, покоились знаки императорской власти: золотая корона из скрепленных между собой на одном ободе букв W и скипетр в виде усыпанного драгоценными каменьями веретена — символа бесконечного времени. Четыре угла подушки были украшены кистями в форме черных роз. Эти цветы, символ Империи гирудов, были главным мотивом орнаментов и мозаик, украшавших черно-серые стены и залы. Ребристые колонны, на которые опирались остроугольные готические своды, также покрывал затейливый узор из колючих стеблей и бутонов черных роз.

Империя отмечала свой главный праздник — Сошествие

Круцифера с креста, который одновременно считался и днем рождения гирудов, поскольку они были созданы тогда же, двадцать четыре тысячи лун назад. В огромном помещении под высокими готическими сводами стоял гул голосов, расхаживали приглашенные императором Мороем дамы-гирудины в белых шелковых платьях и гируды-аристократы в черных камзолах, бриджах, чулках и башмаках. В зале чуть заметно пахло сыростью и склепом, однако этизапахи перебивались ароматами воскурений, ибо фитили свечек были заранее пропитаны розовым маслом и настоем непентеса [1] .

На середину залы выступил церемониймейстер в шитом золотом черном камзоле. В его правой руке сверкал усыпанный бриллиантами, похожий на скипетр императора жезл. Распорядитель громким голосом объявил о начале бала. Все приглашенные выстроились вдоль противоположных стен залы. По мановению жезла гируды и гирудины образовали пары и низко поклонились друг другу.

Мастер церемоний, сверкнув жезлом, подал знак стоявшему на галерее седенькому дирижеру. Тот повернулся к музыкантам, взмахнул палочкой. Скрипка заиграла мелодию контрданса «Саван с карманами». К скрипке присоединились флейта, виолончель, гобой и звонкая челеста. С первыми тактами музыки пары начали слаженно перемещаться вдоль залы, повторяя замысловатые танцевальные фигуры с поворотами, поклонами и взаимной сменой партнеров. С величайшей непринужденностью они выписывали на чернобелом полу сложные узоры, а заученные движения рук придавали их танцу видимость легкой элегантности.

Оркестр из обращенных музыкантов старался изо всех сил. Пела, задавая тон, скрипка, в общий мотив танцевальной мелодии гармонично вплетались звуки лютни и арфы. Одетые во все черное бледные кавалеры церемонно раскланивались с не менее бледными дамами в белом. Все они отличались поразительной, если не сказать сверхъестественной, красотой.

Зал сверкал улыбками и драгоценностями, а над всем этим великолепием царил Морой, благосклонно взиравший на подданных со своего золотого престола. Он откинулся на спинку трона и закрыл глаза, чтобы получить еще большее наслаждение от музыки.

Гостям прислуживали чопорные лакеи в шитых золотом черных ливреях. В перерывах между танцами они разносили на подносах золотые кубки с венозной и артериальной кровью и забирали их, когда те пустели.

На праздник были приглашены не только гируды. В смежной зале за уставленными всевозможными напитками длинными столами сидело несколько десятков негоциантов. Это были перебежчики из Уайтроуза. Поначалу они вели себя скованно и не без страха поглядывали на гирудов, однако волшебное фералийское вино быстро сделало свое дело.

Вскоре языки у купцов развязались, начались разговоры о ценах, налогах, лихве и торговле, которая в Империи шла куда лучше, чем в Уайтроузе. В этом не было ничего удивительного, поскольку гируды, с их тягой к прекрасному, были одновременно и отличными дельцами, сами успешно торговали и не щадили издержек на предметы роскоши. Они любили посещать торговый квартал Фералиса, где скупали все подряд, от драгоценных тканей местного производства до колониальных товаров и диковинок из заморских провинций Империи. Эта торговля приносила хозяевам лавок баснословные барыши. Вот почему достопочтенное купечество Уайтроуза так охотно изменяло своему королю.