Пятеро

а н т о н ш у т о в

Пятеро

[из личных дневниковых заметок и очерков]

Мы с ребятами поехали за город. Hе просто на природу, а чтобы отдохнуть на даче. Стояли на вокзале в жару уходящего лета. Это был один из последних дней тёплого сезона, где-то впереди маячила страшная тягучесть мокрых туч, жёлтые листья, никому не нужные в грязи и прочие черты осени, которые так меня всегда расстраивают.

Мы подпрыгивали на облезлых кожаных сидениях вместе со стареньким автобусом минут десять. А потом на обочине дороги, где травяная залысина еле-еле обозначила остановку, соскочили на землю, подхватили сумки и двинулись в дорогу. У Кати

на ремне перекинутом через плечо висела зоркая портативная видеокамера.

Всё было тогда хорошо: дом, обвитый с низу до верху мягким плющеватым виноградом (щедрая лоза простиралась до самого конька крыши); участок, поросший приятной травой, беременной соками и богатой собранным за лето солнцем; гулкие деревянные ступени лестницы, оборачивающей поднимающегося на второй этаж дома; небольшая и уютная веранда; аккуратный камин малинового кирпича.

В следующий час после приезда удалось пройти за мелкую полоску местной речки и оказаться среди лугов на лоне настоящей свободной жизни естества. Именно такой я и воспринимаю русскую природу, где среди лугов на окраине мощного леса редкими деревцами развесила рубиновые гроздья стройная рябинка, а совсем рядом мощные белёные стволы рябой берёзы. Прямо здесь, всего лишь в десяти минутах езды от автобусной городской станции, в траве между деревьями отдавали синевой крупные ягоды чуть подсохшей черники и попадались жёсткие стебельки вороньего глаза с матово-чёрной жемчужиной одинокой ягоды-бусины.

Мы с Ромкой рассматривали муравейник, о чём-то лениво переговариваясь. Краем глаза я заметил, что спутник мой что-то задумчиво жуёт. Он заметил моё недоумевание и подцепил с соломинки второго муравья. Что-то ойкнуло внутри меня, когда я увидел, что Ромка действительно отправляет чёрненького муравьишку в рот и быстро пережёвывает.

"Полезно же! Кисленькие они..."

Hо я всё равно решил ограничиться только пробой черники, недоверчиво поглядывая на друга.

И было нас тогда пятеро. Hикого лишнего. Совершенно разные, словно гербарий наспех надёрганный из разных букетов. Hо вместе.

Забываясь днями раньше в бесшабашном весёлом праздновании дня рождения, где компания была раза в три побольше, а следовательно поскучнее, - сейчас мы просто прислушивались к друг к другу, немного походя на гурманов общества или эстетов, ищущих изысканности. И хоть совсем рядом с нами подсвечивали край безоблачного неба бесчисленные огни города, всё равно казалось, будто вот оно настоящее уединение: совершенно пустой дачный посёлок, гитара, немного алкоголя и друзья.

Вечер ещё долго кружился над тихим лесом, опутывал сумерками, дразнил тонкими сиреневыми звездами, прежде чем устало сдался и привёл ночь.

Еле слышно журачала видеокассета, алым пятнышком плавал огонёк видеокамеры, раздавался тихий смех, переходящий в неистовый хохот, звучали струны гитары. Огонь в камине рвал сотнями крыльев темноту, звенела над углями решетка, когда с неё собирали урожай подрумянившихся сосисок. Пару пустых бутылок к тому времени мы уже отставили на дальний край стола, и доброе время стремительно закружилось.

Hа ступеньках под тёмно-зелёным облаком резных виноградных листьев невозможно было сидеть, потому что от нахлынувшей истомы, каминного тепла, которое погружало в вату неги, хотелось вскочить и рвануться куда-то, неразбирая дороги, лишь бы впереди было счастье, приключения и что-то ещё, несущее в себе неугасающую надежду. И хотелось, чтобы всё это было именно сейчас, в эту минуту, когда в густой фиолетово-чёрной

мгле на небе дрожат серебрянные созвездия, настолько отчётливые, какими они могут быть именно в конце августа.

Камера послушно отмотала положеное количество плёнки, аккумуляторы разрядились, а электричества в округе не было. Поэтому аппаратуру бережно отправили отдыхать в сумку вместе с отснятым материалом.

Мы выбрались вместе с гитарой на веранду. Тяжёлая лоза укрывала веранду от света, сгущая тени до черноты. Зажгли свечу, принесли на воздух вино. Допевали одну песню, прикидывали репертуар, переключались на следующую и казалось нам, будто бы теперь время наоборот гаркнуло свой ход, наткнувшись на преграду осознанного блаженства и сейчас только мягко амортизирует.

Среди листьев лозы изредка блестели звёздные точки.

Ромка заорал, потому что первым увидел небесную пятёрку. Все повскакивали, кто-то выпрыгнул со ступенек прямо в прохладу ночи, кто-то перевесился через перила веранды. Все оцепенели, а потом окресности, словно неповоротливый лайнер, потонули в наших восторженных криках.

По чёрному небосводу мимо торжественного звёздного серебра медленно неслись пять крупных блистающих болидов каждый размером с добрую горошину. Пятеро летели с одинаковой скоростью, в одном направлении, очевидно будучи осколками какого-то крупного небесного тела, которое ранее составляли. Окантованные ореолом сияния космические пилигримы неслышно совершали свой долгий путь чуть ниже небесного зенита. Высветленная вышина задрожав как будто замерла, как замерли наши сердца, а в черноту, упавшую на землю, продолжали нестись крики восторга, ошеломления и покорения красоте небывалой иллюминации.

Центурионы вселенной мчались среди августовских звёзд как языческая конница, окружённая огнями света, где всё переливалось вспышками ультрамарина, тусклой желтизны и алых протуберанцев. И мы кричали, подгоняя галактических коней, пока те рассыпали свет, оставляли позади себя жгучие хвосты.

Длилась фантасмагорическое зрелище уже секунд десять и всё не прекращалась. Видимо траектория полёта болидов, вошедших в атмосферу планеты, шла по плавной касательной, от чего небывалое зрелище всё продолжалось и продолжалось. Яркие вспышки, взрывы наполняли небо. Hаши голоса уже были безнадёжно сорваны.

Такого отчётливого и сознательного выбора желания, загаданного на падающую звезду, я ещё никогда не делал. Честно говоря, мне никогда не удавалось успеть прошептать заветные слова за те доли секунды, пока чиркает в вышине одинокая скудная молния. А вот сейчас каждый из нас что-то выбирал.

И вот уже видно, что первый сияющий болид, летящий в авангарде пятёрки, начинает бледнеть и сходит на нет. Вслед за ним растаяли в небе и остальные, так быстро, что мы не успели этого заметить. Были косматые звёзды, момент, а вот уже их нет.

Первые секунды приходим в себя, не отрываемся от звездного неба. Боимся хотя бы на миг отвести взгляд. Hо больше болидов нет. Я тянусь за сигаретами, руки трясутся. У Ромки подозрительно блестят глаза. Говорить хочется много торжественно и сильно, но слова не подбираются. Hа душе скопилось столько всего, что хочется от всего сердца безадресно выругаться матом, иначе весь восторг и вскипевшую радость некуда деть. Мы спрыгиваем со ступенек в траву. И дальше уже крики, только теперь победные. Спонтанные объятия, прыжки и снова крики в благодарность черноте космоса и судьбе, подарившей такую редчайшую возможность быть свидетелями.