Чтение онлайн

– Какого числа это было, не припомните?

– Сейчас попробую, – Мерцалов наморщил высокий гладкий лоб с небольшими залысинами. – Дело слушалось… двадцать шестого ноября! Да! Такой удачный день!

– Спасибо. – Артем помолчал. – Вы давно знаете Городецкую?

– Нет. Она учится на юрфаке, где преподает мой давний друг. Как-то захотелось пойти на студенческую вечеринку, тряхнуть стариной, знаете! Ну и…друг пригласил, я пошел. Там увидел Аврору. Она совсем недавно стала победительницей конкурса красоты, причем вполне заслуженно. Девочка удивительно хороша! Нельзя не заметить.

Вот я с ней и познакомился. Потанцевали, поболтали, я ее домой подвез…и все, собственно.

– Так вы знаете, где живет Городецкая? Вернее, жила…

– Да, знаю. – У адвоката вытянулось лицо. – Почему вы сказали «жила»? Она что…

– Вот именно, Александр Ильич! Аврора Городецкая убита.

– Как?

Мерцалов побледнел, но больше ничем не выдал своего волнения.

– Об этом потом, – Пономарев вздохнул.

Ему вспомнились золотисто-рыжие волосы девушки, закатившиеся остекленелые глаза, которые некогда умели быть интригующими и пленительными.

– Так вы что, меня подозреваете? Я Аврору не убивал! Зачем? Мотива вы не найдете. Нас с ней ничего не связывало, кроме симпатии. Причем только с моей стороны. Я… Она мне очень нравилась. В некотором роде, я пытался за ней ухаживать. Только и всего!

– В тот день, двадцать шестого числа, вы в каком ресторане были?

– В «Гатчине». Хорошо провели время. Я знакомого встретил, моего бывшего одноклассника, Дмитрия Никитского. Он там был с женой.

У Мерцалова чуть дрожали руки, но в целом он держался неплохо.

– А потом, после ресторана, как вы провели время?

Адвокат молчал, разглядывая глянцевую поверхность своего стола. Пономарев его не торопил. Пусть подумает человек, вспомнит. В конце концов, речь идет об убийстве.

– После ресторана я поехал домой, – ответил Мерцалов. – Один, если вас это интересует. И лег спать. Это все. Так что, похоже, алиби у меня нет!

Он невесело улыбнулся.

– Откуда вы знаете, что Аврору убили именно в ту ночь?

– Догадался! – адвокат поднял на Артема глаза, в которых застыла тяжелая печаль. – У меня интуиция хорошо развита. Кроме того, я ведь занимаюсь уголовными делами!

– Ясно. Вы живете один?

– Один. Мы с женой развелись три года назад. Подтвердить, что я ночью спал никто не может. Но ведь все люди спят по ночам в своих квартирах! Это вы должны еще доказать, что меня там не было!

Артем молча кивнул. Он знает свои обязанности и права.

– Вы напрасно волнуетесь, Александр Ильич. Я просто собираю данные, выясняю обстоятельства! Кому, как не вам, это должно быть известно? Обычная рабочая рутина.

– Да, простите. Курите?

Мерцалов достал сигарету, задумался, вертя ее в пальцах. Артем поднес зажигалку. Ему курить не хотелось, а адвокат пусть подымит, успокоится.

– Благодарю. Так чем еще могу быть полезен? – спросил он, глядя мимо Артема, в окно, за которым медленно кружились крупные снежинки.

– Вы в тот вечер подвозили Аврору домой?

– Нет.

– Но… Вы пригласили ее в ресторан и…оставили одну?

– Я плохо себя почувствовал, – продолжая смотреть в окно, ответил Мерцалов. – У меня был весьма напряженный

день, понимаете? Я устал. Мы много выпили…

– И девушка тоже?

– Н-нет… Сначала мы мило беседовали, ожидая заказа. Я пил коньяк, она ликер. Потом… – он потер лоб, – к нашему столику подошел Дмитрий. Я сразу заметил, как блеснули его глаза. Аврора ему понравилась.

– Но, вы говорите, он был с женой?

– Говорю. Ну и что? Жена никогда не мешала ему ухаживать за другими женщинами. Он делал это не то, что незаметно, а… изящно, что ли. Так, что никому не было обидно, – ни жене, ни даме, которой он оказывал внимание. Это своего рода искусство! Так вот, Дмитрий владеет им в совершенстве. Внешность у него самая заурядная, – маленький рост, лысина, брюшко, – но он сам не придает этому никакого значения, и, как ни странно, женщины тоже. Они просто без ума от Дмитрия Сергеевича!

Артем почувствовал, что свойство Никитского нравиться женщинам изрядно раздражает его школьного друга. Интересно, почему? Сам Мерцалов мужчина видный, неглупый, преуспевающий… наверняка не имеет недостатка в общении с прекрасным полом!

– Причем они все его обожают! Независимо от возраста и семейного положения! – продолжал адвокат. – У Никитского своя фирма, что-то связанное с компьютерами…На фирме работает множество женщин, и со всеми он отлично ладит. Это редкое качество. Обычно женский коллектив, – настоящее осиное гнездо. Сам черт ногу сломит! А Дмитрий среди баб – как рыба в воде! Он и в ресторане не растерялся! Вы думаете, я его заинтересовал? Ничего подобного! Дмитрий – только по виду интеллигент, а по сути своей он стервятник! Он как только Аврору увидел, сразу глаз на нее положил. Подошел… слово за слово, пересел за наш столик…

– А жена?

– Что жена? И она с ним! – раздраженно ответил Мерцалов. – Сидит, глазами хлопает, как будто ничего не замечает! Я тогда подумал: она действительно заблуждается на его счет, или только вид делает?

– К какому же выводу вы пришли?

– Вывод мой простой! Его Леночка великолепно делает хорошую мину при плохой игре! Зачем-то ей это надо! – Мерцалов сложил руки в замок и нервно сжал их, так, что косточки побелели. – И знаете, что самое невероятное? Аврора, похоже, клюнула на его удочку! Она так на него смотрела… Дмитрий заказал еще две бутылки коньяка и шампанское, – он был в ударе, – танцевал, болтал без умолку, словом, развлекал дам! А я в это время пил. Настроение портилось… Особенно, когда я ловил взгляды, которые Аврора кидала на Никитского! Черт…

Мерцалов скрипнул зубами. Видно, та вечеринка в «Гатчине» здорово его достала. А ведь сначала он говорил, что они с Авророй «прекрасно провели время». Неискренность – не обязательно признак нечистой совести, но она всегда настораживает, заставляет искать причину ее возникновения.

– В общем, меня все это взбесило, и я… ушел! – закончил адвокат. – Я был так пьян, что не помню, как домой доехал.

– А девушка?

– Аврора? Дмитрий и Лена пообещали, что отвезут ее домой на такси. Никитский в ресторан на своей машине не ездит, чтобы не садиться за руль в нетрезвом состоянии, – не то, что я!