Чтение онлайн

– Прощу прощения за то, что напугал вас… Я не хотел. Я хочу, чтобы вы позировали для моей картины.

– Что?! – удивилась Маддалена, широко распахнув глаза. Почему этот человек выразил свою просьбу в такой странной манере? Зачем было гнаться за ней через весь Лондон? Либо он ненормальный, либо это плохая шутка. Одно из двух.

– Я работаю над картиной «Dolce far niente» [6] , – произнес он на ломаном итальянском.

Маддалена невольно улыбнулась.

– Вы как нельзя лучше подходите для моего полотна. Соглашайтесь, прошу вас, – взмолился он.

– Вы гнались за мной через весь Лондон, чтобы предложить работу натурщицы? Это не могло подождать до утра? – Теперь в ее голосе звучал не страх, а любопытство.

– Я не мог так рисковать, ведь мы могли больше не встретиться в академии, – ответил он.

– Когда вы хотите, чтобы я приступила к работе?

– Завтра.

– Днем я занята в академии.

– Приходите утром, потом я провожу вас в академию.

– К вам домой я не пойду.

– Это студия… – возразил он.

– Об этом не может быть и речи, – решительно ответила Маддалена.

– Так и быть, встречаемся в академии, я попрошу у директора свободную аудиторию, – согласился он.

– Договорились.

Губы художника расплылись в улыбке, осветившей его лицо. Только сейчас Маддалена заметила, насколько он хорош собой. Темнота и мелкий, непрекращающийся дождь скрыли заливший ее щеки румянец.

– Тогда до завтра, – попрощался он.

– До завтра, – пробормотала Маддалена, заспешив прочь. Пройдя несколько метров, она вдруг вспомнила, что не спросила имени художника. Обернувшись, увидела, что тот стоит под дождем, не сводя с нее глаз. Тогда она вернулась.

– Джон Уильям Годвард, – представился он, опередив ее вопрос.

– А я – Маддалена Сплендори, – почти шепотом ответила она.

– Я знаю.

Рим, 10 сентября 1933 года

Кафе «Араньо»

Маддалена с дочерью прибыли на встречу с небольшим опозданием. Город напоминал муравейник. Осень только начиналась, а римские улицы кишели людьми, вернувшимися из загородных имений или с морского побережья. Оживилась и торговля. Адель Фенди с двухлетней дочерью и младенцем на руках сидела за одним из столиков. Увидев подругу, она заулыбалась и помахала рукой в знак приветствия. Адель выглядела сногсшибательно. Платье нежно-голубого цвета с ниткой черного жемчуга, шляпка в тон и ажурные перчатки делали ее похожей на героиню изысканного английского романа.

Подруги договорились встретиться на нижнем этаже палаццо Мариньоли, в котором находилось кафе «Араньо», в двух шагах от здания парламента. Впервые Маддалену сюда привел Федерико. Это кафе, излюбленное место римской интеллигенции, в конце девятнадцатого века основал выходец из Пьемонта Джакомо Араньо. Французский писатель Эмиль Золя,

окрестивший его «сердцем Рима», попал в точку: любимое место сборищ лучших умов города было заодно и местом их скандальных стычек. Именно здесь в 1926 году Массимо Бонтемпелли влепил пощечину Джузеппе Унгаретти. Ссора закончилась дуэлью на шпагах в особняке Пиранделло на виа Номентана. Не раз, приходя сюда с Федерико выпить кофе, они встречали Филиппо Томазо Маринетти и Луиджи Пиранделло собственной персоной. С тех пор как в прошлом году кафе полностью обновили, Маддалене еще не доводилось здесь бывать. Поэтому для встречи с подругой она остановила свой выбор на этом заведении.

– Добрый день, Маддалена! Сколько времени мы с тобой не виделись! Как замечательно, что и Клелия с тобой, – начала Адель. К их столику подошел официант в ливрее, и Маддалена заказала для всех чай.

– Здравствуй, Адель! Ты даже не представляешь, как я рада тебя видеть. Как зовут эту милую крошку? – спросила Маддалена с улыбкой.

– Это Анна, ей уже целых семь месяцев! – ответила Адель. Вторая девочка, сидевшая рядом, не сводила глаз с Клелии.

– Паола, так смотреть неприлично. Ну-ка, поздоровайся с синьорой Белладонной и ее дочерью.

Девочка перевела взгляд на мать, а затем отрицательно замотала головой.

– Здравствуй, Паола, – поздоровалась с ней Маддалена, поощрительно улыбаясь. Клелия в этом возрасте вела себя точно так же с приятелями Джона. На мгновение время остановилось, и Маддалена мысленно перенеслась в Лондон, в Королевскую академию. Она замерла, затаив дыхание, чтобы волна воспоминаний не накрыла ее с головой. Ей удавалось не думать об этом месяцами, может, даже годами. Но порой фигура Джона необъяснимым образом возникала перед ней из тумана прошлого.

– Хочу поблагодарить тебя за приглашение, – сказала Адель. – После рождения Анны это первое воскресенье, когда мне удалось куда-то выбраться.

– Должна тебе сказать, что для нас это лето тоже выдалось сумбурным. Мы с Клелией сегодня впервые вышли в город. Знаешь, сумочка, которую я купила у тебя перед отъездом в Неаполь, просто чудо!

– Та кожаная, с медной застежкой?

– В «Гамбринусе» все женщины только на нее и смотрели!

– Вот для кого мы стараемся хорошо одеваться – для других женщин! – довольно рассмеялась Адель.

Подошедший официант прервал их беседу. Пока он разливал чай, за столиком повисло молчание.

– И как прошла поездка в Неаполь? – спросила Адель, как только официант отошел.

– Должна сказать, что неплохо. Я развлекалась тем, что наблюдала за окружающими. Пока Федерико заседал с коллегами по партии, я проводила время с их женами. У каждой было по собачке на поводке. И я имею в виду не только животных. В общем, было забавно за всем этим наблюдать.

– Как я тебя понимаю! Я тоже насмотрелась всякого в магазине, – проговорила Адель, попивая чай. – Муж, чтобы не общаться с клиентами, уже много лет занимается исключительно управлением. Представляешь, служащие за глаза зовут его командором.