Чтение онлайн

Энид быстро открыла окно. Но рассердиться она не успела - Джадсон крикнул:

– Ваш отец... Он, должно быть, сумасшедший!

Вдруг он замолчал, словно удивился собственным словам, провел рукой по крутому лбу, пригладил короткие волосы и сказал иначе:

– Он должен быть сумасшедшим.

Энид почувствовала, что эта фраза - другая, чем первая. Но не скоро, очень не скоро поняла она, в чем разница и что произошло между первой фразой и второй.

4. ДУОДИАПСИХОЗ

Энид Уиндраш была не чужда человеческих

слабостей.

Она умела сердиться по-всякому; но сейчас ее обуял гнев всех степеней и оттенков. Ее рассердило, что к ним зашли так поздно и при этом через окно; ее рассердило, что пренебрегли желаниями ее отца; ее рассердило, что она испугалась; ее рассердило наконец, что бояться было нечего. Но, повторяем, она была не чужда человеческих слабостей, и больше всего ее рассердило, что неурочный гость не обращает на ее гнев ни малейшего внимания. Он сидел, упершись локтями в колени и сжав кулаками голову, и не скоро, очень не скоро бросил нетерпеливо:

– Вы что, не видите? Я думаю.

Тут он вскочил, как всегда, энергично, подбежал к одному из неоконченных полотен и уставился на него. Потом осмотрел второе, третье, четвертое. Потом обернулся к Энид - лицо его внушало не больше бодрости, чем череп и кости, - и сказал:

– Ну, попросту говоря, у вашего отца дуодиапсихоз.

– Вы считаете, что это и значит "говорить попросту"? поинтересовалась она.

Но он продолжал глухо и тихо:

– Это началось с древесного атавизма.

Ученым не следует говорить понятно. Последние два слова были ей знакомы - как-никак, мы живем в эру популярной науки, - и она взвилась, как пламя.

– Вы смеете намекать, - закричала она, - что папа хочет жить на дереве, как обезьяна?

– Хорошего тут мало, - мрачно сказал он.
– Но только эта гипотеза покрывает все факты. Почему он всегда стремился остаться с деревом один на один? Почему он патологически боялся города? Почему его фанатически тянуло к зелени? Какова природа импульса, приковавшего его к дереву с первого взгляда? Такая сильная тяга может идти только из глубин наследственности. Да, это тяга антропоида. Печальное, но весьма убедительное подтверждение теории Дуна.

– Что за бред!
– крикнула Энид.
– По-вашему, он раньше не видел деревьев?

– Вспомните, - отвечал он все так же глухо и мрачно, - вспомните, что это за дерево. Оно просто создано, чтобы пробудить смутную память о прежнем обиталище людей. Сплошные ветви, даже корни - словно ветви: лезь, как по лестнице. Эти первые импульсы, так сказать, безусловные рефлексы, несложны; но, к несчастью, они развились в типичную получетверорукость.

– Раньше вы говорили другое, - недоверчиво сказала она.

– Да, - сказал он и вздрогнул.
– В определенном смысле это мое открытие.

– А вы так гордитесь, - сказала она, - своими гнусными открытиями, что вам

ничего не стоит принести им в жертву кого угодно - папу, меня...

– Нет, не вас!
– перебил ее Джадсон и снова вздрогнул, но овладел собой и продолжал с убийственной размеренностью лектора: - Комплекс антропоида влечет за собой стремление восстановить функцию всех четырех конечностей. Как мы знаем, ваш отец писал и рисовал обеими руками. На более поздней стадии, вполне возможно, он попытался бы писать ногами.

Они посмотрели друг на друга; и так чудовищна была эта беседа, что ни один не рассмеялся.

– В результате, - продолжал он, - возникает опасность разобщения функций. Равное пользование конечностями не соответствует фазе эволюции человека и может привести к тому, что полушария большого мозга утратят координацию. Такой больной невменяем и должен находиться под присмотром.

– Все равно не верю, - сердито сказала она.

Он поднял палец и мрачно показал на темные полотна, на которых получетверорукий гений запечатлел в огненных красках свои видения.

– Взгляните, - сказал он.
– Мотив дерева, снова и снова. А дерево это прямая, от которой в обе стороны вверх идут линии. Так и видишь, как обе руки действуют кистью враз. Однако дерево - не чертеж. Ветви эти разные. Вот тут-то и таится главная беда.

Воцарилось злое молчание. Джадсон прервал его сам и продолжал свою лекцию:

– Попытка добиться разных очертаний при одновременном действии обеих рук ведет к диссоциации единства и непрерывности сознания, ослабляет контроль больного над собой и координацию последова...

Молния догадки сверкнула во тьме ее смятенного ума.

– Это месть?
– спросила она.

Он остановился на середине очередного длинного слова, и даже губы у него побелели.

– Вы обманщик!
– закричала она, трясясь от гнева.
– Вы шарлатан! Думаете, я не знаю, почему вы хотите доказать, что папа сумасшедший? Потому что я сказала, что вас выгонят...

Белые губы дернулись, и Джадсон спросил:

– Почему же я так не хочу, чтобы он меня выгнал?

– Потому...
– начала она и резко остановилась. В ней самой открылась пропасть, куда она не смела заглянуть.

– Да!
– крикнул он и вскочил.
– Да, вы правы! Это из-за вас. Я не могу вас с ним оставить. Поверьте мне! Я повторяю: ваш отец должен быть сумасшедшим.
– И добавил новым, звонким голосом: - Мне страшно, что вы умрете по его вине. Разве я смогу тогда жить?

– Если вы так беспокоитесь обо мне, - сказала Энид, - оставьте его в покое.

Каменное бесстрастие вернулось к нему, и он сказал глухо:

– Вы забываете, что я врач. Мой долг перед обществом...

– Теперь я точно знаю, что вы мерзавец, - сказала она.
– У них всегда долг перед обществом.