Путь
Шрифт:
Ожидание закончилось как раз в тот момент, когда уже начало тяготить посланника. Окутанный сумраком лес огласился стуком копыт, и на тропе появились три всадника, восседавшие верхом на низкорослых лошаденках, таких же лохматых, как и их наездники. Во главе этого отряда следовал давешний горец, что разговаривал с Максом.
– Вожди Кланов согласились выслушать тебя, чужеземец, - недовольно пророкотал олгалорец, буравя взглядом спешенного посланника.
– Нам велели проводить тебя к поселку, где и соберутся вожди. Учти, если задумаешь какую-нибудь хитрость, хотя бы просто свернешь
Свернуть с тропы, которую горцы величали дорогой, было весьма сложно, поскольку она шла по дну ущелья, сдавленная с обеих сторон крутыми склонами, которые, к тому же заросли непролазным колючим кустарником. Едва ли эту живую стену можно было преодолеть даже при помощи топора. Но Макс просто промолчал, принимая все условия не слишком гостеприимных хозяев. Все же это была их земля, а он действительно явился сюда без приглашения, и счастье, что его не утыкали стрелками два дня назад, ни о чем не спрашивая.
– Мы будем на месте через день, - сообщил горец, когда путник уже седлал коня.
– Надеюсь, твои слова окажутся правдой, ведь обратно тебе дороги не будет, во всяком случае, не прежде, чем тебя увидят вожди, чужеземец. Попытаешься сбежать - узнаешь, насколько метки наши лучники, - пообещал он.
Действительно, из трех горцев, явившихся откуда-то с востока, двое были вооружены все теми же длинными луками. Это оружие не казалось слишком удобным для всадников, и было намного менее мощным, чем знаменитые эльфийские луки или даже их дьорвикские "близнецы", но все же Максу не хотелось, чтобы его шкура оказалась испорчена стрелами нечесаных дикарей.
Так или иначе, Нои действительно провели в пути еще один день, забравшись едва ли не на вершину горы, а затем спустившись вниз по крутому склону. Неказистые на вид лошади горцев, как оказалось, были много привычнее к таким поездкам, а вот породистый скакун Маска несколько раз едва не сломал себе ноги, заодно чуть не сломав шею своему седоку.
Наконец горы расступились, и взору посланника предстала обширная долина, в северной части которой можно было видеть большое селение. Над скоплением хижин, обнесенных высоким частоколом, поднимался дым очагов, и с той стороны доносилось настоящее многоголосие.
Приближаясь с каждой минутой к поселку горцев, Макс смог рассмотреть его во всех подробностях, прежде чем въехал, сопровождаемый тройкой всадников, словно они все были неразлучными друзьями, в широко распахнутые ворота. Около дюжины приземистых лачуг были расположены кольцом, точно спицы в колесе, и обращены входами к центру, а там, в центре обширной площади, высилось более крупное строение, увенчанное двускатной крышей. Этот дом, длинный и высокий, сложенный их очень толстых бревен, мог, наверное, вместить всех жителей поселка. Макс предположил, что видит какое-нибудь святилище, ведь даже в те годы, когда Олгалорские горы были частью необъятной Империи, их хозяева не отвергли своих малопонятных, мрачных и наверняка весьма кровожадных Богов.
– Вожди ждут, - напомнил один из горцев придержавшему, было, коня, чтобы насладиться пейзажем, посланнику.
– Поспеши, чужеземец. Ты и так отнял у них немало времени.
У ворот всадников встретил многочисленный отряд закутавшихся все в те же плащи, только разного цвета
Броней местные жители отчего-то пренебрегали, зато оружия хватало. Часть горцев них была вооружена длинными луками, заткнув за пояс по дюжине стрел, иные опирались на короткие копья, а кто-то предпочитал легкие дротики. Лишь полдюжины горцев, замершие у входа в тот самый дом, стоявший посреди селения, сжимал в руках огромные двуручные мечи-клейморы, страшное оружие в руках умелого бойца.
Все пространство возле ворот и между хижинами было буквально забито воинами, и безусыми юнцами, и взрослыми мужчинами, сразу рождавшими сравнение с матерыми волками, благо горцы были такими же лохматыми, как и четвероногие хищники. А вот женщин или детей, которым полагалось шнырять в толпе, проскальзывая под ногами у взрослых, воин не заметил, как ни вглядывался в толпу. Должно быть, эти отшельники, уже много лет никуда не выбиравшиеся из своих гор, опасались какого-нибудь колдовства, подумал путник. Многие народы любого чужака принимали за темного мага или даже за демона в человеческом обличье, и такое отношение было для Макс не в новинку.
Оказавшись в толпе вооруженных до зубов варваров, бросавших на пришельца весьма мрачные взгляды, Макс вдруг почувствовал легкую дрожь. Пожалуй, он меньше волновался, когда гнал своего коня на щетину сверкавших гранеными жалами длинных пик словно бы вросшей в землю вражеской пехоты. Воин понимал, что одно неосторожное слово, один жест, который хоть на миг можно принять за проявление враждебности, - и его никто не спасет от этой оравы безжалостных горцев, подчиняющихся только своим, весьма странным законам и правилам.
В прочем, далеко не все спешили выказать свою неприязнь чужаку. Напротив, многие горцы, особенно те, что были помоложе, изучали пришельца с явным интересом. Видимо, за годы, минувшие со смерти короля Хальвина здесь успели отвыкнуть от выходцев из цивилизованных земель.
– Ступай, - коротко приказал тот самый олгалорец, первым встретивший Макса в предгорьях. Он указывал на распахнутую дверь, ведущую в полумрак. По обе стороны от входа стояли, неподвижные, но собранные и сосредоточенные, воины с двуручными мечами, а над ним висел конский череп, отшлифованный добела дождями и ветрами.
– Вожди Кланов там. Они выслушают тебя, но будь краток, и ни на миг не забывай, что ты - в наших землях. Мы тут хозяева. Никто не дарил нам этот край, наши предки взяли его своими мечами, своей кровью, и здесь над нами нет господ.
Удивительно, но никто даже не пытался забрать у пришельца оружие, оставив тому и меч, и кинжал. Такая самоуверенность даже показалась воину оскорблением, словно тут его вовсе не считали за опасного противника.
– Я не покушаюсь на ваши земли, - не сумев сдержаться, зло ответил Макс.
– А ты не посягай на мою жизнь, тем более, вам она достанется очень дорого, клянусь Судией. Я помню, что всего лишь гость здесь, но и ты не забывай о законах гостеприимства, иначе много ваших женщин сегодня станет вдовами, и немало детей осиротеют.