Путь
Шрифт:
ЗАО «Издательство Центрполиграф», 2014
Автор выражает благодарность Наталье Владимировне Невской, Оксане Николаевне Железняк и Анатолию Геннадьевичу Петрову
Роман Евгения Анташкевича «Харбин» напоминает эпопеи великих мастеров, написанные на ту же самую тему – жизнь человека в условиях войны. Читая книгу, невольно вспоминаешь и «Тихий Дон», и «Войну и мир».
В
Сегодня, когда под видом исторического романа читателю то и дело норовят подсунуть «развесистую клюкву», а исторически правдивые произведения практически невозможно читать в силу их литературной беспомощности, книга производит сильное, а с учетом того, что это дебютный роман, – и вовсе ошеломляющее впечатление.
Трагическая историческая правда соседствует в книге с признаками высококачественной остросюжетной литературы, в едином тексте психологический роман словно борется с боевиком – и побеждает. Ничего крамольного, вроде отходов от традиций русской классики, в этом нет.
Литис
Если укреплять своё сердце решимостью каждое утро и каждый вечер, человек сможет жить так, словно тело его уже принадлежит Вечности, Путь будет для него свободен.
…Так души смотрят с высоты
На ими брошенное тело!..
От автора
Под стук часов и траурных колес.
Россия – вздох.
Россия – в горле камень.
Россия – горечь безутешных слез.
Изложенное в романе «Харбин», который
Легенда-биография – это специфический термин специальных служб, который обозначает совокупность сведений о человеке или людях, выполняющих секретное задание непосредственно в стране противника. Легенда-биография включает в себя правдивые сведения о человеке, а также специально составленные, для того чтобы противник ничего не заподозрил.
В легенде-биографии «Харбин» придуманными являются лишь некоторые персонажи, но и то не полностью, поскольку в их историях использованы фрагменты жизни многих реальных людей, описавших события тех лет в мемуарах; а также тех – и это сделано с их ведома и согласия, – кто родился и вырос в Маньчжурии, в Харбине и ныне здравствует в Москве, в России и не только.
Степан Фёдорович Соловьёв поднялся на ступеньки и протянул прапорщику паспорт. Стоявший на расслабленных ногах прапорщик взял его, порылся в бумажках на столе, потом зацепился взглядом за широкую, в две ладони, орденскую колодку Соловьёва и распрямился:
– Проходите, пожалуйста! – Он козырнул. – А что в такую рань, товарищ полковник, не спится?
– Бывший полковник… Знаете ли, старая привычка, я уже много лет подряд рано встаю… И акклиматизация… семь часов разница во времени…
– А бывших у нас не бывает, товарищ полковник! А по поводу акклиматизации… – сказал прапорщик и заулыбался, – конечно, знаю, сам летал, а потом мучился!..
Степан Фёдорович посмотрел на него, поблагодарил и пошёл через большой холл налево к лифту: «Разговорчивый! Застоялся! Небось за всю ночь ни с кем словом не перекинулся!»
Вчера вечером полковник Соловьёв прилетел из Москвы по приглашению Совета ветеранов на празднование семидесятилетия Хабаровского краевого управления КГБ. У самого трапа его торжественно, с цветами встретили молодые сотрудники. В гостиничном номере, куда его привезли из аэропорта, Степан Фёдорович только-только успел разложить немногочисленные вещи и ополоснуть лицо, как зазвонил телефон.
«Литерный, что ли? – Он усмехнулся. – Да нет! Меня-то чего слушать, тем более одного?»
Он снял трубку:
– Алло!
– Степан Фёдорович, извините за беспокойство, я подумал, что минут пятнадцати – двадцати вам хватит, чтобы распаковаться и привести себя в порядок. Вы потом могли уйти в город, вы же местный, хабаровский, поэтому я решился вас побеспокоить! – Голос в трубке был молодой и очень громкий.
– Хорошо, хорошо, – Степан Фёдорович немного отодвинул трубку от уха, – беспокойте! Только представьтесь!
– Ой, извините, это я только что встречал вас в аэропорту, я Евгений Мальцев, лысеватенький такой…
Степан Фёдорович вспомнил, что среди встречавших был один такой – разговорчивый и весёлый.
– Слушаю, Евгений… как вас по отчеству?
– Да можно просто Женя!
– Слушаю вас, просто Женя! – Соловьёву стал нравиться задорный голос позвонившего.
– Степан Фёдорович, вы меня извините, когда мы ехали в машине и вы узнали, что я из Москвы, как-то разговор невольно перешёл на меня, и не очень удобно было…
– Помню, мне, хабаровчанину, любопытно стало, как ты, москвич, сюда забрался?