Путь веры
Шрифт:
– Девушка! Девушка, подождите!
Она обернулась. К ней бойко подскочил высокий молодой человек в специфическом одеянии – жёлтом длинном велюровом сюртуке и чёрном цилиндре на голове. Без вопросов он взял её под локоть и стал, не умолкая, рассказывать о каком-то представлении, которое сейчас состоится прямо здесь, перед зданием метрополитена, и она непременно должна на нём присутствовать. Тут же откуда-то послышалась музыка, и вот Таня уже видела трубача и женщину со скрипкой. Пока играл только трубач, и играл хорошо, но Таня не понимала, что вообще происходит, а дождь всё усиливался, да и ветер начался неслабый. Кое-как отделавшись от бесцеремонного мужчины в сюртуке, придерживая так и норовящий
Этот был с виду серьёзным. Никаких цилиндров и сюртуков, обычная замшевая куртка, короткая стрижка, гладко выбрит. Мужчина осторожно придержал её за плечи и, заглядывая в глаза, спросил:
– Вы плачете? Что случилось?
Таня остановилась. Она и не почувствовала, что плачет, а слёзы действительно текли по щекам, и от этого мёрзло ещё и лицо.
– Я замёрзла. – И тут она разрыдалась, как маленькая. Не соображая, что происходит, дала незнакомому мужчине себя обнять, прижать к себе, закрыть с двух сторон распахнутой курткой. А музыка – какофония звуков скрипки и гудения трубы – смешивалась с речитативом, редкими выкриками «велюрового», и ветром.
Ветер всё усиливался, дождь хлестал по ногам, и заботливый незнакомец аккуратно повёл плачущую Таню под козырёк метро. Только там девушка, наконец, начала приходить в себя. Освободившись от объятий мужчины, всхлипнула, пролепетав «извините», и уж совсем глупо разревелась снова.
Мужчина опять её обнял, стал наговаривать что-то утешительное на ухо, покачивая её, как ребёнка. Когда, наконец, она совсем успокоилась и начала соображать, что происходит, снова отстранилась от мужчины и уже осознанно посмотрела ему в глаза, повторив извинения.
– Опять плакать будем? – улыбнулся мужчина.
Таня отрицательно помотала головой, действительно преодолевая вновь набегающие слёзы. Но, нет, это вот точно будет совсем глупо. Ведь ничего же не случилось, ни сейчас, ни до того. «Что со мной такое?!» – только и могла она подумать.
– Роман, – улыбнувшись, представился мужчина.
– … Я согласна, – чуть замешкавшись, ответила Таня и тут же сообразила, что Роман – это имя, а не предложение и что она в очередной раз повела себя по-идиотски.
Роман же засмеялся. Неловкость пропала. Теперь смеялась и Таня.
Имя мужчины таки положило начало желанному обоими сюжету.
Однако вопреки такому кинематографичному началу, идеально красивой любовной истории всё же не получилось. Роман оказался обладателем довольно специфического характера, основная каверза которого заключалась в том, что распознать его сразу было невозможно.
С первых дней знакомства он взял инициативу в свои руки. Сначала, «для порядка» повёл даму в ресторан, где, наконец, обстоятельно представился и рассказал о себе. Роман Андреевич Цветов, 22 года, первый секретарь райкома комсомола. Родился в Москве, женат не был, проживает с отцом. Спросил и о Тане, и девушка не без гордости сообщила, что она студентка и собирается работать по специальности, в текстильной промышленности.
И вдруг тоном, не терпящим возражений, Роман выдал:
– Глупости!
– В смысле?.. – Таня никак не ожидала такой реакции.
– Глупо это, работать в текстильной промышленности. Ну, и кем ты там будешь? Инженером на заводе? Ты женщина, тебе другая профессия нужна, чтобы ты основную функцию могла нормально выполнять.
– Это какую же «функцию»? – Таня начала теряться. С одной стороны, ей уже начинал нравится этот мужчина, на поверку оказавшийся серьёзным и строгим. Кроме предупредительного поведения и соблюдения
– Жены.
Вот так просто сказал. Никакого особенного взгляда, неловких пауз для придания моменту значимого статуса. Как сказал, так и будет.
В тот момент Таня, конечно, не поняла истинного значения ни самой этой фразы, что это было то самое предложение «руки и сердца», которое женщинам положено трепетно ждать, ни главного. Что этот мужчина всегда и во всём ведёт себя только так. Как он скажет, так и должно происходить, как кредо жизни. Причём, конечно же, это касалось только «низших аспектов», таких как семья. В иных сферах жизни он и такие, как он, люди ничего подобного себе позволить не могли. Таня не была искушена в человеческой психологии, ей было невдомёк, что есть в советской стране граждане – «генетические надсмотрщики». Правители низшего дна Ада, чья амброзия – унижение других людей, чей самый сладкий нектар – причинение страданий.
Помолчали. Затем Роман сделал заказ, лишь раз бросив на Таню взгляд, удостоверяясь в её согласии с выбором. Съев пресные блюда, ничем не поражающие воображение и ещё о чём-то переговорив, в тот вечер молодые люди расстались, достигнув договорённости встретиться завтра.
Дома Таня плакала, отчаянно хороня свои мечты о романтике и страсти, стараясь со слезами смыть то наваждение, что на такой короткий период охватило её тело и душу.
На следующий день они действительно встретились, и Таня не могла не заметить перемены, произошедшей с молодым человеком.
– Так, у нас сегодня довольно простая программа, – деловито, без тени юмора начал Роман. – Сейчас поедем ко мне, представлю тебя отцу. Нужно купить белый хлеб, он жить без него не может. Ты во что одета? – он оглядел опешившую от этого напора Таню с ног до головы.
– Как к отцу? Подожди, ты не предупреждал…
– Правда? Значит, ты не слышала, что я вчера тебе сказал? – казалось, Роман суровел с каждой минутой.
Как же отчаянны и поверхностны люди! Отвыкли, бесповоротно отвыкли доверять своим инстинктам, слушать интуицию, видеть знаки. Проскользнула по коже, кольнув холодком, мимолётная мысль – порыв «бежать!», но Таня прогнала её тут же, даже не осмыслив, почему она появилась и отчего ей так некомфортно сейчас. Больше от того, что совсем не так она себе представляла и предложение руки и сердца и знакомство с родителями будущего супруга, или от чего-то ещё? Таня посмотрела на Романа и невольно поёжилась от его холодного взгляда. Сейчас он смотрел на неё так, наверное, как смотрят на провинившихся арестантов в тюрьме. Помесь горячности власти со льдом превосходства. Но Таня этого не поняла, сочтя этот взгляд за обиду на её не слишком радостное для предстоящего события и такого дня поведение.
– Прости… Пожалуйста, – единственное, что ей пришло в голову сказать.
Но Роман уже начал бесцеремонно расстёгивать верхнюю пуговицу на её плаще.
– Что ты делаешь?
– Смотрю, что на тебе надето.
– К… кофта…
Роман расстегнул пуговицу её плаща, взглянул и застегнул её снова. Таня по-прежнему растеряно молчала, не шевелясь.
– Отец не любит яркие вещи и особенно всякое кружевное шмотьё. Я не хочу, чтобы первая же встреча прошла напряжённо. Пойдём? – он снова изменился внезапно, будто вид скромной Таниной кофточки цвета беж заново влюбил его в девушку.