Путь в Эльдорис
Шрифт:
Я легко расслабилась и погрузилась куда-то в просторы себя. Не знаю, как мне это удавалось, но волноваться сейчас о чем бы то ни было совершенно не хотелось. Приятное ощущение свободы от забот, которое обычно мне никогда не удавалось. А то, что думать и анализировать причины подобной перемены, я сейчас была не в состоянии (ну не думалось мне и все тут!), так это являлось на мой взгляд не слишком высокой платой.
Но безмятежному состоянию не суждено было продлиться долго. Стоило мне отключиться от всего и вся вокруг, как в голове раздался уже знакомый голос.
"Прошу не пугайся. Мне нужно с тобой поговорить".
Во
"Ты права, Тания, у тебя нет причин меня опасаться. Я вам не враг. Напротив, я пытаюсь помочь, но чтобы я смог это сделать, мне нужно иметь возможность говорить с тобой без препятствий, для этого ты должна позволить мне наладить канал".
"Как?" - уже готова была спросить я, но электричку неожиданно сильно тряхнуло, так, что я чуть было не слетела с сидения прямо на пол. Как будто кто-то нажал стоп-кран на полном ходу. На мгновение замерев, она мерно почухала дальше, а я осталась в одиночестве переваривать услышанное у себя в голове.
Надо ли говорить, что Эдик даже не шелохнулся, продолжая преспокойно спать.
"Вот ведь приключение на мою голову... и все прочие части тела", - подумала я, все же закрывая глаза.
Глава 3. В горах
До станции назначения добрались мы, к счастью, без приключений. Эдик мирно проспал весь оставшийся путь и пробудился как раз вовремя, чтобы успеть выбраться из электрички.
– Это же горы!
– воскликнул невесть чем обрадованный Эдик, взирая на показавшиеся шапки гор.
– Похоже, Боги нам благоволят!
– И чем же так несказанно хороши горы?
– осведомилась я.
– Они, конечно, красивы, прекрасны и величественны, но нам-то это как поможет?
– Вот именно, что поможет!
– вновь возопил парень, но увидев мой недовольный взгляд, все же ответил.
– В горах мой сигнал, если можно так выразиться, падает до нуля. Короче, здесь нас вычислить практически невозможно! Если бы Наставник знал...
Пропустив мимо ушей кольнувшее "нас" - как тут теперь отвертишься?
– я вскинула брови и изрекла:
– Прекрасно. И что же нам теперь пожизненно в горах сидеть?
Эдик заметно помрачнел. Эмоции на его лице сменялись с поразительной быстротой и выражались так явственно, что гадать не приходилось.
– Нет, это в мои планы не входило, - сказал он и как-то странно, будто оценивающе, посмотрел на меня. Так, словно это я давным-давно уже должна была придумать, как ему выбраться из этой передряги.
Мне бы развернуться и с чувством уязвленного самолюбия уйти от него, но нет! Я промолчала и, глядя по сторонам, стала прикидывать, куда идти дальше.
– Пойдем, что-нибудь придумаем, - сказала я подбадривающе и взяла его за руку.
Никаких указателей и стендов, вообще не было понятно, куда идти. Расспросив таких же вновьприбывших, как и мы, и рабочих, что-то монтирующих поблизости, я выяснила, что до отеля - так же, как и до канатной дороги на вершину, одна остановка на автобусе. Ввиду отсутствия в обозримом пространстве оного я решила идти пешком. Эх, зря я так решила. А ведь в отеле он так хорошо себя вел, что я и забыла, как это с ним бывает.
Такого моя измотанная этой прогулкой психика уже не выдержала, и я, зло выругавшись, развернулась и быстро пошла вверх по заключительному препятствию перед конечным пунктом - лестнице, ведущей на площадку с кассами и входом на канатную дорогу. Захотелось вот нам сначала скататься на самую вершину, раз уж погони теперь можно было не опасаться.
Добравшись до места, я оглянулась и увидела, что сие "дитя" все-таки решило последовать моему примеру. Поднявшись на несколько ступенек, Эдик умудрился то ли споткнуться, то ли подвернуть ногу, в результате чего приложился коленом о вышестоящую ступеньку. И заплакал! Заголосил, как ему больно, потирая ушибленное место и роняя слезы. Безумие? Нет, безумие это то, что я со всех ног понеслась его утешать. И вот что со мной такое творится? Головой я прекрасно понимала полную абсурдность ситуации и тем не менее слепо поддалась велению сердца, которое тугим натянутым канатом потащило меня к нему. Поглаживая ушибленную коленку, вытирая ладошкой слезы и говоря разные ласковые успокаивающие нелепицы, я помогла ему подняться наверх по лестнице и усадила на скамейку.
– Ну что, горе мое, поедем на вершину?
"Горе" кивнуло, а я пошла покупать билеты.
Объяснив как пользоваться скайпассом, поскорее заняла подъехавшую кабинку в надежде, что мы окажемся в ней одни. Эдик, хвала небесам, ловко запрыгнул в нее, не дав мне повода понервничать или покраснеть.
– А что это за штуки?
– спросил он, показывая на садящихся в следующую кабинку сноубордистов.
– Это сноуборды. Доски такие, на которых съезжают с гор по снегу. Вообще уже не сезон, странно, что кто-то еще катается.
– На лице Эдика отразилась смесь непонимания и восхищения.
– Сейчас поднимемся и посмотрим.
На вершине было холодно. Еще в кабинке на заключительном этапе подъема я достала из рюкзака прихваченную из дома любимую теплую кенгурушку и поверх нее надела ветровку. У Эда имелась только довольно прохладная на вид куртка, которую его даже не пришлось уговаривать надеть. Надо будет как-то решить этот вопрос, внизу, вроде бы, были какие-то магазины. На худой конец, будет ходить, с головы до пят выражая свои патриотические чувства.
Снег Эдика ошеломил. Он смотрел вокруг во все глаза, топал и прыгал по нему так усердно, что я уже начала переживать, не промочит ли он единственные ботинки. Набирал в руки и наблюдал, как он медленно тает, лепил и рассыпал, а еще с завистью смотрел на редких в такое время года сноубордистов и лыжников. Отсутствием возможности передвижения дальше огороженного сеткой участка он был разочарован.