Чтение онлайн

Два часа кряду дети просили подаяния впустую. День клонился к вечеру, и от закатного солнца по всей площади стали вытягиваться длинные тени. Добрая половина купцов уже уложила свой товар. Для крестоносцев ночь грозилась быть голодной и полной разочарования. Детям нелегко было противостоять искушению и не украсть брюкву, оставленную без присмотра, или оброненную грушу, но они проявляли верность и стойкость.

Бедный Петер устал, от долгого стояния на посту у него заныли ноги. Он, было, собрался присесть и немного отдохнуть, как вдруг заметил нескольких солдат, которые шли к базарной площади. Их определенную шаткость

походки Петер ни с чем бы ни спутал: они были пьяны. По молодости он и сам, к своему стыду» был хорошо знаком с утроенной силой крепкого эля, солнечного пекла и скукоты. Тело старика налилось свежими силами, возникшими неведомо откуда, и его взор метался по обезлюдевшим улицам в поисках агнцев, которым грозила бы опасность. Он заметил белокурую головку Фриды и сестру ее, Гертруду, не далее чем за пятьдесят шагов от солдат. Сердце его замерло.

Без промедленья Петер стал так прямо, как только мог, широко развел руки и принялся вертеться на бочке. Трижды он терял равновесие и валился на землю, и трижды он вскарабкивался обратно и вертелся, вертелся, вертелся… Верные его приказу, дети постоянно держали его в поле зрения и теперь спешили со всех дальних концов площади, подгоняемые громким лаем Соломона.

Фрида посмотрела на Петера в тот самый миг, когда ее заметили солдаты. Она схватила сестру и резво помчалась прочь от насмешек и призывов опьяневших мужчин. И так, по двое, паломники собрались около радостного и довольного Петера.

– Молодчины! – вскрикнул старик и спрыгнул на землю. – Слава Господу. Вы просто умницы. Вил, пересчитай всех, и пойдем прочь от этого проклятого места.

Петер вознес молитву благодарения и бросил за плечо последний взгляд на солдат, которые охотились теперь за другой жертвой.

– Мы должны попытаться еще раз, прежде чем уходить, – упрямо запротестовал Вил.

– Но здесь негде переночевать, – возразил Карл, – и к ночи нам нужно отыскать ночлег где-то в окрестном лесу.

Не успел его старший брат ответить, как перед ними неожиданно возникли помощник магистрата с двумя стражниками.

– Стоять, а иначе все отправитесь на виселицу.

– Господа, – резко вступился Петер, – мы добрые христиане, идем вслед за Святым крестовым походом. И вам следует проявить терпимость, пока мы оказываем добрым гражданам сего города особенное благословение.

– На таких как вы у меня больше не осталось терпения, – проворчал помощник. – Вы оскверняете мой взор, мерзкое отрепье, и, клянусь Богом, я бы вздернул каждую из ваших пронырливых крысят. А тебя, старик, отец Сильвестер называет самозванцем. Может нам вырвать твой лживый язык, а? Теперь – пошли прочь!

Крошка Лотар испуганно прижался к коленям Петера и ласково улыбнулся солдатам в надежде, что его смиренный дар любви смягчит их.

– Чего уставился, чертенок? Ты еще смеешься? – прорычал один.

Лотар что-то неслышно прошептал и вцепился Петеру в pясу.

– Значит, насмехаешься… Сейчас я покажу, как надобно поступать с дерзкими щенками.

Не успел Петер сообразить, как воин резко поднял ногу и ударил мальчика, расшибив ему голову каблуком сапога. Удар рассек Лотару кожу над ухом и отшвырнул малыша далеко в пыль.

Петер закричал и яростно замахнулся дубовым посохом прямо в лицо солдату. Оторопевший воин упал навзничь, хватаясь за разбитый и кровоточащий нос и прикрываясь руками

от нападок неистового священника, который избивал его с яростью праведного гнева.

Помощник с ревом повалил старика на землю, тяжело ударив его два раза по лицу. Но за это он заплатил сполна, ибо только старик упал в пыль дороги, как в драку вступила его верная армия!

Отто из Вейера, плотный и крепко сложенный, покинул мучающегося брата и повел товарищей против удивленных стражников. Детские кулаки без разбору колотили и пинали по взрослой плоти. Ион-первый поспешал позади всех и нечаянно ткнулся носом в огромную, мускулистую ляжку. Он схватил ее обеими руками и, насколько широко позволили челюсти, вцепился в нее мелкими острыми зубами, за что и был щедро награжден вражеским воплем, куда как приятным его слуху! Солдат с воем колотил решительного грызуна, пока Георг своей крепкой головой не врезался аккурат в самую промежность, поразив ненавистного врага в самое незащищенное место.

Тем временем Соломон пришел на подмогу Карлу, ожесточенно рыча и набрасываясь на общего противника, жадно разрывая его одежды и кожу. Вил и Томас вцепились в спины остальных двух стражников и наносили им удар за ударом, пока банда товарищей колотила, кусала и царапала все, что попадало им под руки.

Но взбешенные воины вскоре оправились от неожиданности и стали немилосердно бить по детским плечам и головам своими дубинками, страшно избивая крестоносцев, от чего они повалились на землю, харкая кровью. Наконец обессиленные крестоносцы взмолились о пощаде.

Окровавленные солдаты встали, широко расставив ноги, и взирали на Петера, который поднял к ним дрожащую руку.

– Довольно, – прошептал он. – Довольно.

Старик медленно поднялся на ноги. Его опухшее, все в синяках лицо кровоточило, но в глазах еще горели искорки.

Стражники рычали угрозы в лицо Петеру и его побежденной армии.

– Пощады? Ну, как же, пощады захотели! Вас просто вздернут…

– Нас не вздернут! вызывающе ответил священник. Старик сплюнул сгусток крови к ногам одного из солдат. – Это вам надобно бояться за свои жалкие души, ибо вы подняли руку на священника…

Речь Петера резко оборвал детский голос.

– Сюда, папа Петер, быстрее! – навзрыд закричала Мария. Все глаза устремились на нее. Она бежала к Отто, который бережно держал голову Лотара у себя на коленях. Петер прошмыгнул мимо стражников и упал на колени рядом с мальчиком. Лотар лежал тихо и неподвижно. Его коричневая крошечная туника была запятнана кровью, которая сперва текла из уха, а теперь перестала. Старик нежно взял бледное умиротворенное лицо мальчика в свои руки и испустил стон к небесам.

Стражники грозно зашагали к Петеру и швырнули его на дорогу, ткнув его лицом в свежую кучу лошадиного навоза. Помощник прорычал сгрудившимся крестоносцам.

– Лучше позаботьтесь о своих душонках. До завтра вас повесят, а этот самозванец отправится первым.

С дороги послышалась сдавленная брань Петера, который рывком освободил лицо от липких испражнений.

– Горе вам троим. Горе вам! – Он обратил к своим врагам пылающие божественным гневом очи, словно сам архангел с небес. – Вашим смертным душам грозит вечное проклятие. In nomine Patris, et Filii et Spiritus Sancti… Сейчас я отправлю ваши грешные души прямиком в вечный ад! Отпустите нас немедля!