Чтение онлайн

Но крестоносцы не сдавались и подняли такой гвалт, что наверняка разбудили души усопших римлян, которые давным-давно купались в этих самых ваннах! Наконец Вил сдался.

– Ладно уж, пошли. Фрида, ты отведи девочек, а остальные – за мной.

Радостные паломники издали победный клич, и по пути всё похлопывали Вила по спине, а Петер вприпрыжку бежал впереди всех, поднимая клубы пыли. Наконец-то! Как славно было порезвиться после утомительного пути: верное средство от уныния в самое, что ни на есть, надлежащее время!

Дети возбужденно добежали до здания бани, визжа и крича по пути от восторга, как детвора

вокруг майского дерева. [v] Смотритель неохотно принял из рук Вила отсчитанные монеты и повел отряд в комнату со скользким, выложенным плиткою полом, где они посдирали с себя замусоленные туники и гамаши. Затем, к ужасу лордов и господ, которые безмятежно расслаблялись в тихих доселе водах, в водоем запрыгнул грязный и визжащий отряд малолетних германцев и стал плескаться, как стая изголодавшихся карпов по весеннему дождю!

Обескураженные лорды ворчали и брюзжали на буйных мальчишек.

– Fermatevi… Andate via!

Но внезапно они замолкли, словно потеряв дар речи при виде жуткого древнего духа, который восстал из вековой могилы. Довольно с них было бы и назойливой детворы, так нет: перед ними возник еще и Петер – устрашающее зрелище, подобных которому не видали в купальнях Тортоны!

Ни один из самых искусных словесников не смог бы вполне описать, что являл собой старик – нагой, как в тот далекий день своего рождения. Он стоял возле бассейна и довольно улыбался. Конечно, он не мог видеть себя целиком, но судил по выражению окружающих, дерзнувших взглянуть в его сторону. По ошалелым взглядам он понял, что выглядит куда хуже, чем думал о себе сам. Однако он ни капельки не стыдился и беспечно стоял и улыбался, гордо выставляя напоказ единственный зуб и оголенные десна. Его голубые глаза радостно сверкали, жидкая бородка трепыхалась на легком ветру. Обыкновенный старик, что и сказать, но вот его иссиня-бледная кожа, свисающая со столь древних костей, и ребра – ужас, что за ребра – привели завсегдатаев бани в смятение.

Вдруг с другого берега донесся чей-то голос:

– Пожалей нас, nonno, спрячься в воде… быстро!

Баня разразилась хохотом.

– Нет-нет! – вскрикнул другой. – Ежели он войдет, то я хочу выйти!

Посреди всей этой суматохи, язвительных вопросов и насмешек, как друзей так и незнакомцев, Петер ловко прошел по скользкому полу и по мраморным ступеням спустился в теплую иоду древней купальни.

В соседнем бассейне робко обосновывались девочки, хихикая при виде богатых матрон, которые вымачивали дородные тела в целительных водах. Невзирая на недовольное ворчание знатных посетительниц бани, девочки принялись натираться душистыми французскими мылами и подтрунивать друг над дружкой. Ласковые воды умиротворяли боль, душевную и физическую.

Но, увы, удовольствие длилось не дольше терпения владельца бани, и вскоре отряду приказали выйти из воды. Обменявшись парочкой гневных и жалобных слов, крестоносцы оделись и снова оказались на улице, следуя за Вилом к центру города.

– В бане я услышал две удивительные новости, –

сказал ублаженный Петер. На тот момент ему даже было все равно, слушают его или нет. – Две поистине удивительные новости. Во-первых, астрономы Леванта считают, что железную иголку можно наловчить все время показывать на север. Ах, в моем возрасте этого уже не понять.

– Железную иголку? – озадаченно переспросил Карл. – Откуда иголке знать, где север?

– Я только пересказываю, что слышал от других, – пожал плечами Петер. – Но люди, которые говорили об этом, на вид много путешествовали и вряд ли рассказывали друг другу небылицы. Мне кажется, Богу неугодны подобные вещи. Лучше находить путь по небесам и звездам, – задумчиво проговорил Петер и прищурился.

– А второе, что ты узнал? – спросил Карл.

– Ах, да. Не менее удивительное новшество. Арифметики предложили кое-что занятное. Вы знаете, что для обозначения количества люди используют знаки? Отлично. Теперь слушайте: они рисуют круг, чтобы обозначить… ничего.

– Чего? – буркнул Вил. – Как так? Как что-то может обозначать ничего? Еще одна из твоих загадок, да?

– Нет-нет. Никаких загадок, парень. Они назвали этот круг нулем.

– Что за надобность выдумывать всякие глупости, – проворчал Карл. – Зачем прибавлять знак, который ничего не прибавляет?

– Верно, – почесал макушку Петер. – Хм, знак, который означает «ничего». Очень интересно.

Конрад краем уха слушал их разговор.

– Что означает ничего?

– Круг означает ничего.

– Нет, круг означает круг, Карл. Ты что, рехнулся?

– Нет. Круг означает ноль.

– Что такое ноль?

– Ничего! – отрезал Вил.

– Да вы что, все ума лишились?

Петер рассмеялся.

– Что за удивительный мир, юноши, – мир, в котором мы живем. Как бы мне хотелось узнать, что поразит и смутит вас в старости.

О, дети, еще одна вещь. Моя память снова подвела меня. В Павии я кое о чем забыл вам сказать.

Дети замедлили шаг.

– На том самом месте великий карфагенский полководец Ганнибал одержал победу над римским военачальником Публиусом Корнелиусом… дальше забыл.

– А что нам до того? – спросил Вильгельм.

– Хм. А то, что Ганнибал совершил то же, что и мы. Он вместе с армией пересек Альпы. Правда, до этого он еще переплыл океан, а его войско ехало на животных – животных, которых вы никогда не видели, называемых слонами.

– Как-как?

– Слоны.

Отто навострил уши.

– А на что походит слон?

– Я видел слона лишь однажды в молодости, когда был в Париже, – ответил Петер. – Но вы и так, кажись, думаете, что я выжил из ума, поэтому я ничего вам не скажу.

– Нет, Петер, расскажи нам!

– Хм. Эту тварь не так легко и описать словами, но я попытаюсь. Закройте глаза и представьте свинью. Теперь вообразите, будто она величиной с ломовую лошадь… или лучше две ломовые лошади.

– Что? – проворчал Вил. – Опять языком треплешь.

– Я говорю сущую истину, а ежели вы мне не верите, я и словом больше не обмолвлюсь.

– Прошу, Петер, продолжай, – умолял Карл. – Расскажи нам до конца.

– Ja…теперь вообрази, Карл, что у этой свиньи, величиной С хижину лесника, ноги стали круглыми и толстыми, а вместо ступней – огромные подушки.