Чтение онлайн

В эту самую минуту миссис Смайт проходила по коридору мимо библиотеки и заглянула, чтобы узнать, не нуждается ли в чем-нибудь госпожа.

Джейн подняла голову от стола:

– Я как раз просматриваю учетные книги и вижу, что они ведутся со всей тщательностью. Скажите, пожалуйста, кто ими занимался все эти годы?

– Мастер Ричард, миледи, – ни на секунду не задумавшись, ответила экономка.

О, сам таинственный Ричард Фарроу!

– А где же он сейчас?

– Думаю, в конюшне вместе с Эмили.

– Будьте добры, передайте, что мне необходимо срочно с ним повидаться.

Миссис

Смайт прикусила губу, раздумывая, что сказать, и в то же время понимая, что не может не выполнить вежливый, но вполне определенный приказ.

– Немедленно передам, миледи, – наконец ответила она.

– Не беспокойтесь, мэм. Я всего лишь хочу поговорить с ним о деле.

Через некоторое время появился Ричард и остановился у двери, наблюдая за поглощенной бесконечной вереницей цифр леди Уэссингтон. Наконец Джейн подняла голову, и он почтительно выпрямился:

– Простите, миледи. Не думал, что состояние дел в имении сможет вас заинтересовать.

– Цифры показывают, что кому-то давно пора этим заинтересоваться.

Ричард пожал плечами.

– Стараемся делать все, что можем.

– Я вовсе не в осуждение. Присаживайтесь, прошу. – С этими словами Джейн показала на кресло по другую сторону стола, прекрасно понимая, что мастер Фарроу куда больше привык сидеть за столом, чем перед ним.

– Книги ведутся очень аккуратно. Больше того, заметно, что вы прилагаете немалые усилия, пытаясь удержать корабль на плаву. Ведь все это ваша работа, не так ли?

Ричард предпочел вежливо промолчать.

– Так скажите же, сэр, в чем заключается великая тайна? Вы работаете здесь, но вас нет. Живете здесь, но вас нет. Управляете финансовыми делами, но вас нет.

В ответ на откровенное недоумение Ричард наконец улыбнулся.

– Хорошо, я открою вам правду, миледи, только попрошу об одном: если вы решите рассказать обо всем мужу, то ни за что не упоминайте о знакомстве со мной Эмили.

– О знакомстве с вами?

– Да. То есть о том, что она знает о моем присутствии здесь.

– А почему вам нельзя здесь находиться?

– Потому что Филипп чрезвычайно огорчится. – Ричард неловко поерзал на стуле. – Мы с графом выросли вместе. Однако наши пути разошлись уже много лет назад.

– Так вы больше не дружите?

– Говоря откровенно, леди Джейн, ваш супруг отчаянно ненавидит меня. И если он узнает, что я до сих пор здесь, то тут же прогонит.

– И все же вы остаетесь здесь, помогаете в делах поместья, ухаживаете за животными, возитесь с Эмили?

Ричард пожал плечами.

– Мое семейство служило в Роузвуде в течение многих веков. Здесь мой дом, единственное место, где я жил и живу. Я люблю поместье, а Филипп давно его ненавидит. Если бы все это время я не занимался делами, то кто бы ими занимался?

– А о чем же думает муж? Кто, по его мнению, занимается хозяйством?

– Честно говоря, не думаю, что его очень заботит состояние дел. Он задерживается здесь всего раз в год на несколько дней – как правило, летом, по пути в другие поместья. Когда случается что-нибудь важное, я сообщаю мистеру Тамбертону, а он передает известие графу. Тот ни разу не поинтересовался источником информации. Думаю, полагает, что

у Тамбертона здесь свой человек.

Джейн устало потерла глаза.

– Просто немыслимо.

– Простите, миледи. Вовсе не хотел вас огорчить.

– Не извиняйтесь. Я недоумеваю, как муж может вести себя настолько беспечно, когда дело касается такого огромного поместья, как Роузвуд. Неужели он ожидает, что все способно продолжаться само собой?

– Образ мыслей графа мне неведом, однако не приходится сомневаться в том, что необходимо немедленно предпринять самые решительные действия.

– Согласна. И надеюсь, что вы готовы приступить к работе. Мне необходим толковый наставник, чтобы докопаться до сути проблем.

– Так вы не скажете графу, что я здесь?

– Мастер Фарроу, – выразительно приподняла бровь Джейн, – я придерживаюсь того мнения, что если супруг чего-то не знает, то совсем не обязательно его в этом просвещать.

Ричард признательно улыбнулся:

– Леди Джейн, с огромным удовольствием объясню вам все, что знаю сам. Позвольте начать с главного: мы с вами живем на самых плодородных землях Англии.

Филипп с трудом натянул сюртук. Новый портной уже успел создать несколько прекрасных костюмов, но этот оказался тесноват в плечах. Граф оглянулся, надеясь увидеть готового помочь слугу. Увы, тот, как всегда, не спешил. Парень был поистине невыносим. В нужный момент неизбежно отсутствовал, но зато всегда путался под ногами, когда его не звали.

В очередной раз помянув недобрым словом Джона Грейвза, граф в досаде дернул галстук, и узел развязался. Пришлось мучиться снова. Процесс вызвал новый поток не слишком лестных выражений. Предатель Грейвз проработал всего лишь три года. Неужели можно за такой короткий срок всей душой привязаться к какому-то слуге? Неблагодарный негодяй. Едва дела пошли в гору, он тут же сбежал. Филипп пытался разыскать беглеца, даже унизился до того, что обратился за помощью к сыщикам, но ничего не помогло. Парень словно сквозь землю провалился. За все проведенное вместе время Филипп ни разу не удосужился поинтересоваться прошлым толкового дворецкого, его происхождением и семьей. Так и получилось, что Джон Грейвз материализовался из неизвестности и в неизвестности растворился. Единственное, в чем не приходилось сомневаться: неверный исчез, и, судя по всему, исчез навсегда.

– Надеюсь, что ты голодаешь где-нибудь на задворках, подлый отступник! – пробормотал Филипп, спускаясь по лестнице в самом дурном расположении духа. В холле остановился в праведном гневе: вокруг не было ни души. Куда же, черт возьми, все подевались?

Да, без Джейн некому было заняться всей этой морокой, некому было следить за хозяйством, нанимать порядочных слуг и руководить ими. Ведь это прямая обязанность супруги! Зачем человеку жениться, если жена уклоняется от исполнения долга? Она не пожелала остаться даже до тех пор, пока от модистки привезут картонки с новыми туалетами. А ведь сама их заказала и уже успела примерить. Никому не нужные тряпки заполнили несколько больших шкафов и постоянно напоминали о темной странице жизни графа.