Чтение онлайн

И тем не менее пока что усилия Янагисавы дискредитировать Сано ни к чему не привели, как и тайные попытки убить соперника: всадник, едва не затоптавший его на улице; стрелы, выпущенные по нему в лесу, когда он по поручению сёгуна занимался охотой за призраками. Сано продолжал пользоваться благосклонностью Цунаёси Токугавы: тот сильно, что было для него нехарактерно, привязался к нему, постоянно давал задания и любил его общество.

Но теперь, услышав слова Янагисавы, Сано почувствовал себя как утопающий.

— У его превосходительства лихорадка; эта болезнь требует

строгого режима, отдыха и покоя. Он сейчас никого не в состоянии принимать — конечно, кроме меня. — Уголки красиво очерченных губ канцлера приподнялись в злорадной усмешке. — Я передам ему известие о смерти испытателя мечей Миосина: как следует из официальных источников, он и его воры были схвачены и уничтожены специальным отрядом, посланным мной.

В душе Сано закипел гнев, но, заметив, что за видимым безразличием старейшин таится предвкушение скандала, он сдержался.

— Вам не удастся навсегда скрыть правду, досточтимый канцлер, — невозмутимо отозвался Сано. — Когда сёгуну станет лучше, я расскажу ему, что произошло на самом деле.

Канцлер Янагисава обмакнул кисть в тушь. На новом листе бумаги, который слуга положил перед ним, он быстро написал три иероглифа. Сано прочел их сверху вниз: успех, ветер и дерево.

— Мне неприятно сообщать вам, что к тому времени, когда его превосходительство выздоровеет, вас здесь не будет. — Канцлер Янагисава отодвинул от себя лист, принял от слуги другой и снова окунул в тушь кисть. — Потому что у меня к вам есть поручение, а оно уведет вас далеко-далеко от Эдо.

Вдали от сёгуна, которого разгневает его отсутствие, и во власти Янагисавы. Сано объял страх; его кимоно стало влажным от пота. Старейшины зашушукались. Сано продолжал стоять на своем:

— Вы не можете этого сделать. Я подчиняюсь только сёгуну. У меня обязательства перед ним, а не перед вами.

Янагисава и старейшины засмеялись.

— Когда его превосходительство недоступен, главный здесь я. Я могу сделать все, что мне вздумается. А вздумалось мне послать вас с инспекционной поездкой в Нагасаки.

— В Нагасаки? — ужаснувшись, повторил Сано. Этот западный порт находится в двух месяцах езды от Эдо. Путешествие туда и обратно да еще сама работа — все это могло занять целый год, а за это время Янагисава вполне успеет повредить репутации Сано, настроить против него сёгуна и лишить его положения. Однако Сано предвидел еще более серьезные последствия этого путешествия.

— Вы, похоже, недовольны, сёсакан? — Канцлер Янагисава сиял от радости. — Не понимаю почему. Нагасаки — это престижное назначение. Все, что от вас потребуется, — это задокументировать положение в области управления, экономики и жизни населения.

На чистом листе бумаги он снова написал те же иероглифы — успех, ветер, дерево, — затем подал знак слуге поменять лист. — Вам не придется много работать, к тому же вы можете поживиться долей от доходов внешней торговли, радуясь праздной жизни на прекрасном берегу острова Кюсю.

Сано не хотел денег, праздности или простой работы. Кроме того, он знал о темной стороне зажиточного рая, каким был Нагасаки. Там самый невинный поступок, неверно истолкованный,

обрекал человека на смерть — особенно того, кого на грех специально подтолкнули враги. Сано догадывался, почему Янагисава посылает его в Нагасаки. Канцлер знал о его склонности нарушать правила и оскорблять важных персон в ходе расследования. Он надеялся, что в Нагасаки Сано угодит в крупные неприятности и погубит себя раз и навсегда. А Янагисава мог реально это гарантировать.

— В самом деле, сёсакан Сано, вам следует благодарить меня за такую прекрасную возможность. — Канцлер Янагисава приложил кисть к новому листу бумаги. — Думаю, сейчас я готов написать все стихотворение, — сказал он старейшинам.

— Уверен, что это получится у вас великолепно, досточтимый канцлер, — отозвался старейшина Нарисада Макино, главный приспешник Янагисавы. Морщины его безобразного, обтянутого сухой кожей лица сошлись в легкую гримасу, предназначенную для Сано.

— Я должен остаться в Эдо, чтобы жениться, — возразил Сано, хотя не спешил с браком, да и другие личные дела удерживали его дома.

Канцлер Янагисава самодовольно усмехнулся:

— Боюсь, ваши планы придется отложить на неопределенное время.

Сано встал и поклонился. Он ничего не получал, соглашаясь, и ничего не терял, отказываясь.

— При всем моем уважении к вам, досточтимый канцлер, я не еду в Нагасаки.

Янагисава рассмеялся. Задержав дыхание, он быстро писал, покрывая бумагу ровными иероглифами. Канцлер полюбовался на свою работу, удовлетворенно вздохнул и отложил кисть.

— Ох, а мне кажется, что едете, сёсакан Сано.

Он коснулся пальцами тонких шрамов на губе и веке: память о неприятной встрече с убийцей — охотником за бундори. Устремив на Сано взгляд, горящий мстительным огнем, канцлер хлопнул в ладоши. В павильон вбежали пять стражников.

— Проследите, чтобы сёсакан Сано сел на корабль, отплывающий завтра в Нагасаки, — сказал им Янагисава. Злость от столь беспардонного насилия лишила Сано дара речи. — И прежде чем вы уйдете готовиться к поездке, сёсакан Сано, — в глазах канцлера вспыхнул злобный огонь, — скажите, что вы думаете о моем стихотворении. Я сочинил его, размышляя именно о вас.

Сделав изящный жест, он развернул лист бумаги к Сано. Пророкотал гром; капли дождя застучали по крыше павильона. Сано прочел иероглифы:

В этой трудной и неопределенной жизни

Успех часто требует многих попыток -

Ах! Но ветер способен повалить дерево

Более чем с одного направления.

— Где эти ничтожные патрульные залива Нагасаки? Они уже должны были бы заметить нас, выйти навстречу и приветствовать. — Величественный в панцире, состоящем из множества пластин, и рогатом шлеме, капитан ходил по палубе корабля. — Это позорное невнимание к посланцам сёгуна. Кто-то заплатит за это! — Он обратился к команде: — Приготовиться сойти на берег и высадить пассажиров.