Путь обмана (сборник)
Шрифт:
Де Фиелисс с улыбкой снял с эспадрона последний кусок мяса.
— Смотрите, — сказал герцог, проводя обломанным концом шпаги по каменной крошке около костра, — пусть каждый камешек — это человек. Угловатый, неудобный, острый… Как сохранить его несломанным, но умеющим хранить соседа от своих острых кромок?.. Я говорю путано? — герцог улыбнулся. — Вы поймите, что ровные, нецарапающиеся человечки хороши лишь для свиты тридцати сытых королей. А в деле нужны совсем другие люди колючие, веселые, добродушные, ехидные, непослушные, что ли… И все могучие, как ветер, горящие огнем жизни.
На
— За двести лет моим друзьям удалось создать Горную Федерацию Удивительных Городов. Вы понимаете, милые мальчики, Удивительных в Королевстве стало чуть меньше трети всего народа!..
— Герцог, — вдруг сказал принц, — про такой успех мы во дворце и не слышали…
— Вы из дворца? — удивился де Фиелисс. — Я думал, что вы — дети Федерации.
Арианта хихикнула. Герцог настороженно взглянул на нее. Принц недовольно посмотрел на сестру.
— Так что же плохо? — спросила Лена, подгребая золу носком кроссовки. Казалось бы, еще шестьсот лет, и Королевство станет Удивительным.
— Не иронизируйте, маленький забияка, — сердито сказал де Фиелисс. Он собрался, стал жестче. Голос зазвучал напряженнее. — Сработал Закон Кольца…
— Закон Кольца… — эхом откликнулась принцесса.
— Мне казалось, что я разорвал его в самом слабом звене — я выбросил всепобеждающее оружие. Моим клинком стало слово, а гардой — дело. Я хотел, чтобы в людях поселилась ненависть к оружию. Дети в наших городах не играли деревянными пистолями, не убивали себя понарошку ореховыми шпагами, а главной игрушкой стало ремесло, перерастающее в мастерство…
— И? — сказала маленькая фехтовальщица.
— И!.. — герцог болезненно прищурился…
…Гроза над жизнью–вареньем в Королевстве Тридцати Близнецов грянула утром того дня, когда путешественники вышли к берегам Сии.
На восходе солнца, когда утренняя смена часовых будила ночную, в королевский сад, грохоча копытами по зеленым дорогам, ворвалась орда лиловых конников. Неизвестные разогнали дозор и, развернув пушку, в жерле которой часовые до этого хранили только три колоды игральных карт, дали залп по дворцу лидитовым ядром. Судьба власти Тридцати Близнецов была решена.
Взрыв разворотил парадный вход, ликвидировал остатки стражи и очистил дворец от толпы царствующих королей и королев.
С южной стороны Дворца, омываемой мутной водой Твидлди, появился небольшой двадцатипушечный галеон. Корабль бросил сходни на королевскую пристань и возвестил о своем прибытии квартетным выстрелом из четырех пасволант. Дворцовая пушка ответила одиночным холостым залпом. Тогда по опущенным мосткам на настил пристани сошла странная процессия.
Идущий впереди толстяк, одетый в лиловое, как и его спутники, вел под уздцы гнедого жеребца. На спине лошади сидел маленький толстый мальчик и повизгивал от восторга. Позади чеканил шаг отряд из двухсот молодцов, вооруженных мушкетами. Парни были одеты в серые плащи с лиловыми огненноглазыми пауками. В Твинзе все знали этот символ — эмблему невинного клуба игроков в го, или, как они себя называли, — Ордена Светлоглазого Паука.
Процессия вошла в тронный зал. Из сундука
Лиловые наводнили Твинз. В столице была проведена облава по выявлению лазутчиков Удивительных. Все подозреваемые в принадлежности и сочувствии к ним были убиты или брошены в Подземелье, в логово Эджевза — дракона, охраняющего Королевство. В стране было введено военное положение и объявлена мобилизация. На площади перед Дворцом лиловые сожгли остатки книг. Малейшее неповиновение со стороны жителей Королевства отныне наказывалось тюрьмой или расстрелом…
— Королевство родило лиловую погань, — брезгливо сказал герцог, которая не знает и не умеет ничего, кроме как убивать!.. Понимаете, мальчики, это — не Разбойники, которые грабят, это — лиловые, которые убивают.
Тессей вспомнил разрушенный Аск, мертвых парней, взорванную башню трикветрума и свой первый мрачный бой.
— Что могут поделать самые искусные мастера против скотины, умело владеющей мушкетом и шпагой? — горько сказал герцог. — Даже я, старый солдат, мастер тисстока — древней школы фехтования, — не могу уже спокойно ударить противника шпагой. Не могу. Потому что я помню смех детей в наших городах и помню ту синеглазую женщину в замке убитого Симплесаула.
— Да–а… — Лена подняла правую бровь. — И теперь ваших Удивительных перетопят, как добродушных беспомощных щенков.
— Надо же что–то делать! — возбужденно сказала Арианта.
Она стояла на коленях и смотрела то на де Фиелисса, то на Лену.
— Значит, нельзя быть добрым и беспомощным? — сказал принц.
Он поднялся.
— А что, можно быть безудержным убийцей? — Принцесса тоже вскочила.
— Тогда, может, хранить шпагу в тайнике? — сказала Лена. — Чтобы враги знали про него и не совались?
Де Фиелисс продолжал сидеть.
— А потом появится мастер талантливее Сеттля, и его шпага будет сильнее, — сказал герцог, не поднимая головы. — Или сразу тысячи мастеров. И появится еще один молодой де Фиелисс, — он кивнул на маленькую фехтовальщицу, — который будет уверен, что уж он–то точно сможет перекроить лиловых в звездочетов одним взмахом волшебного оружия.
Герцог медленно встал, отряхнул плащ, поправил отворот ботфорта.
— Ну что, маленький забияка, как сделать из человека оборотня, знающего цену доброте и неподвластного силе оружия? Как?
— Не знаю, — насупленно сказала маленькая фехтовальщица.
— Так что, — спросила принцесса жалобно, — теперь Удивительных убьют? Всех?
— Ну, — герцог засмеялся, — не печальтесь. Мастера — не солдаты, но драться придется.
В стороне Земель Несбывшихся Надежд вспыхнуло зарево. Испуганный карамельный дракон сложил крылья и с шумом рухнул в воду. Суетливо подгребая перепонками, он спешно поплыл под укрытие скалы.
— Что–то там неладно, — сказал герцог, глядя на моргающую малиновую линию горизонта. — Неужели оружие Сеттля не сдержало напор Времени?..