Чтение онлайн

— Смотри, — сказал Радой, показывая на следы.

— Пойдем скорей!

— Ты погляди, следы эти идут на задний двор. Это ее следы. Что ты скажешь на это, Филипп?

— Что я скажу? А что если ей просто взбрело в голову прогуляться среди ночи?

Они пошли по следам. Обойдя дом, они оказались на заднем дворе. Отец поднял фонарь и повертел им; свет лизнул нижние ветви деревьев, проложил тропки между стволами. Следы вели дальше к маленькой калитке в каменной ограде, окружавшей их двор, которой уже давно никто не пользовался. Но Неды возле нее не было.

—

Она вышла через калитку, — сказал рассерженный и испуганный Радой.

— Тише, — шепнул Филипп. — Слушай...

Из-за ограды послышался мужской голос. Отрывочные слова: «оставишь... он предатель... раз и навсегда... люблю...» Голос был ему знаком. «Нет, не может быть! Это невозможно!» — думал Радой.

— Филипп! — прошептал он.

Филипп схватил дрожащую руку отца. Стой, стой, надо убедиться... Немыслимо!

— И я не могу больше, Андреа, — произнес женский голос.

Вот, оказывается, с кем Неда.

— Ну конечно же, это Андреа! — простонал Филипп.

Сам того не сознавая, он выскочил из калитки и набросился на стоявшую в обнимку парочку. Что он кричал, кого ударил и кто ударил его, он уже ни в чем не отдавал себе отчета. Он только чувствовал, что оскорблен до глубины души, что задета его гордость, его честь, и как бешеный кидался, желая убить оскорбителя, но сам оказался прижатым к стене. В ушах у него звучали приглушенные крики отца: «Разбойник! Развратник! Ты за это поплатишься. Своими руками задушу тебя!» Филипп кинулся на помощь отцу. Но Неда изо всех сил защищала Андреа, и все это, происходившее в кромешной тьме, было похоже на кошмар. Когда же в конце концов Андреа удалось выскользнуть, Филипп с отцом схватили Неду, втолкнули ее в калитку и потащили в дом. Прибежал дед и стал допытываться, что случилось.

— Пусть она тебе скажет! — рявкнул Радой. — Ну говори, что ты натворила! Негодница!..

Обезумев от гнева, он снова ударил Неду, а она покачнулась и прижала к груди руки.

Неда плакала. Из носа по ее красивым губам, по выдававшемуся вперед подбородку текла струйка крови. На ее лице, как и на лице отца, было написано упорство и озлобление. Но если у Радоя возле жестких усов прорезались две скорбные морщины, то что-то в ее позе, в том, как она напряглась, казалось, говорило: «Бейте меня, я это заслужила, но вы уже не можете разлучить меня с ним!» И, глядя на нее из угла, Филипп с ужасом припомнил свои недавние сомнения. Значит, дело было в этом. Между ними что-то есть, а он ничего не знал. Никто ничего не знал! «Какая лицемерка!» — с ненавистью думал он.

Филипп вспомнил, какие высоконравственные тирады она произносила и сколько было в них иронии именно по адресу Андреа! «Нет, нет, женщины просто непостижимы. Я не сомневался, что она в один прекрасный день отрезвеет со своим Леандром и наставит ему рога, но чтобы она сделала это уже сейчас, рискуя всем ради такого ничтожества! Боже мой! Ведь она ставит под удар всю семью. Если консул узнает... если помолвка расстроится?» И вдруг ему пришло в голову, что, возможно, Маргарет все это слышала...

— Тише, папа!

— Бесстыдница! —

кричал отец, не слушая его. — Дрянь! Ты хочешь выставить меня на посмешище перед всем городом! Мы ее сватаем за самого видного иностранца, а она тайком бесчестит себя с каким-то разбойником! Господи, какой позор падет теперь на мою голову! Ты и не думай продолжать эти шашни! — Он схватил ее и встряхнул. — С завтрашнего дня будешь видеться только с братом и со своим женихом... Ты слышишь?!

— Завтра я откажу ему! — неистово выкрикнула она.

— Что ты сказала?! Ну-ка повтори!

Отец стал бить ее снова.

— Давно... Я виновата... Я не люблю его больше ... Я не знала... Теперь все поняла...

— Молчи! Молчи! — Радой задыхался от гнева. — Это он тебя научил, да? Он? Филипп, отец, вы слышите, что говорит моя дочь?.. А! Вот ради чего я тратил деньги на пансионы! Вена, Европа!.. Ничего этого ты не заслужила! Расстраивать помолвку? Ты это выбрось из головы! А с этим разбойником я разделаюсь! Если только он посмеет хоть словом обмолвиться, я его убью, так и знай.

Она снова разрыдалась, рот ее судорожно искривился, а в глазах, в ее золотистых глазах, было такое страдание, что Радой невольно умолк. Угрожающе тряхнув головой, он выругался и вышел из комнаты.

— Выходите и вы! — крикнул он мимоходом сыну и хаджи Мине.

Как только те вышли, он повернул ключ в замке и положил его к себе в карман.

— А ведь она может с ним через окошко переговариваться! — сказал Филипп, когда они спускались вниз.

— Пусть попробует, если хватит смелости. Завтра поменяешься с нею комнатами... Да и я еще поговорю с нею разок хорошенько. А ты куда? — спросил он, видя, что сын направился к выходу. — За фонарем? Оставь сейчас, пойдешь, когда рассветет.

— Мне сейчас надо! — сказал Филипп. — Надо кончать с этим делом.

— Что? Ты о том? Опять за свое? Филипп! Стой, говорю тебе!

— Сейчас меня уже не остановишь, — возбужденно сказал Филипп.

Краем глаза увидев, что отец продолжает стоять на месте, он отворил входную дверь, усмехнулся с победоносным видом и быстро вышел. Он направился к Сен-Клеру.

Если Радой Задгорский был поражен своим открытием, то не меньше поражен был и Слави Будинов. Его разбудили крики, а минуту спустя прибежал задыхавшийся Андреа. И вот теперь весь дом был на ногах.

— Скажи, как же это можно! — кричал разъяренный Слави и бегал за сыном из комнаты в комнату, так как Андреа не стоял ни минуты на месте, а кружил возле окон, кляня все на свете, и напряженно вглядывался в окна соседей.

— Скажи, как ты мог именно с этой девицей творить такие гадости?

— А что я натворил такого? — резко обернувшись, спросил Андреа и поглядел на него так, словно только сейчас понял, что речь идет о нем.

Они находились в зале — Андреа у окна, отец за круглым столиком, на который он поставил лампу. Свет ее падал на его торчащие черные усы. Мать и Женда стояли в тени, у отворенной двери.