Путь к Софии
Шрифт:
В это время далеко на дороге, проходящей по склону холма, один за другим показались несколько фаэтонов. Ехали важные господа. В одном из фаэтонов были и дамы — миссис Джексон в клетчатом дорожном костюме и молоденькая жена австрийского консула Вальдхарта. Их сопровождали капитан Амир и барон фон Гирш. В этом кортеже был и фаэтон французского консула. Рядом с Леге сидел маркиз Позитано, напротив них — Сен-Клер, накануне вернувшийся с фронта. Они были заняты начатым еще в городе разговором о замене Мехмеда Али Шакиром, о предстоящем прибытии главнокомандующего, о больших
Кортеж быстро продвигался по холму. Несмотря на вязкую грязь, сытые лошади шли легко и если время от времени останавливались, то только потому, что господа хотели разглядеть получше тот или другой вал, брустверы, траншеи, отдельные укрепленные позиции для орудий. По правде говоря, сами они их и не заметили бы, если бы не услужливый инженер австриец, самый сведущий из специалистов Гирша, который подсаживался то в один, то в другой фаэтон и давал объяснения.
— Опять пожаловали! — сказал кто-то рядом с Андреа.
Все подняли головы.
— Кто? Где?
— Нет, это другие!
— Верно, другие. Посмотрите-ка на их лошадей...
— Если бы не эти англичане, братушки давно бы уж справились с турком, — сказал Тодор.
Бай Анани хотел что-то сказать, но Андреа его опередил.
— На этот раз туркам каюк!
— Да вы что, рехнулись? Учитель! Тодор! Взрослые люди, а ума чуть... Нашли место для таких разговоров! — накинулся на них бай Анани.
— Хватит! — сверкнув глазами, оттолкнул его Тодор. — Докуда мы будем молчать? Да что ж это такое? Одну только душу они нам оставили и ту хотят в мышиную нору затолкать! Говори, учитель, рассказывай, про что спрашивал мастер Велин! Взяли Орхание братушки?
— Взяли, бай Тодор! Взяли! — воскликнул Андреа, обрадованный неожиданным поворотом разговора. — А рядом с Орхание есть село, Врачеш. Там были их склады с мукой. И его взяли!
— Здорово!
— Чауш! — крикнул испуганный Герасим.
Все тотчас же принялись копать. Только Тодор и Андреа продолжали смотреть друг на друга, улыбаться, разговаривая одними глазами. «Ты, оказывается, хороший малый, учитель! А я еще тебя высмеивал утром!» — говорил веселый взгляд шопа. «Пустое, бай Тодор, — отвечал улыбающийся Андреа. — Я про то давно забыл. Важно, что я нашел тебя среди этих трусов. Ты один да нас, братьев, трое — вот и четверо!»
— Ага, попались! — заорал подкравшийся как кошка чауш и что есть силы ударил палкой Тодора, который был к нему ближе.
Тодор отскочил как ошпаренный, обернулся и вперил в турка горящий злобой взгляд.
— Брось палку! А то как схвачу ее...
— Что? Что ты сказал? — заорал рябой чауш, ошалев от изумления.
— Ступай своей дорогой! Я тебя ничего не сделал.
— Не трогай его, чауш-эфенди! Прости его! — заговорили все вокруг. — Он смирный человек, покорный. Ничего такого за ним не водилось...
— Не трогать его? Да это ж бунтовщик! А ну, ребята!
Чауш сделал знак полицейским, а сам еще раз с размаху ударил Тодора по голове.
— Ты кого бьешь, а? За что бьешь, а? — кричал теперь уж он сам, устрашающе размахивая палкой.
Глаза его потемнели от ярости, лицо налилось кровью. Но прежде, чем он успел ударить чауша, тот с перепугу выхватил из-за пояса пистолет и, не целясь, выстрелил. Попал он или нет, никто не понял, потому что полицейские набросились на Тодора и повалили его на землю. Поднялся шум. Кто подошел поближе, кто побежал прочь.
— Пустите его! — крикнул не своим голосом Андреа и кинулся на выручку Тодору, но бай Анани загородил ему дорогу и изо всех сил вцепился в него.
— Стой! Уймись! — то шипел, то кричал он, стараясь справиться с Андреа и оттащить его подальше.
— Лазар, Димо! Держите его. Он с ума сошел!
— Отстаньте! Убирайтесь! — вырывался Андреа, не понимая, что происходит и куда они его тащат.
Рядом с Димо и Лазаром мелькнуло горбоносое лицо Косты, но и брат не помог ему высвободиться, и тот его удерживал.
Шум вокруг усиливался. Из соседних траншей все бежали и бежали люди, толпа росла. А кто-то расталкивал толпу и орал по-турецки:
— Расходитесь! Дайте дорогу!
— Дорогу дайте, стрелять будем...
И снова гулкий выстрел раскатился по холму. Толпа на мгновение замерла, колыхнулась и отхлынула назад.
Побежал и бай Анани с сыновьями.
— Скорей бежим! — потянул брата Коста. — Скорей!
Но Андреа отмахнулся от него и продолжал стоять, раздумывая, как быть, — туда, где лежал в грязи Тодор, подбежали еще несколько полицейских. Рябой чауш что-то объяснял подошедшему офицеру и как доказательство показывал палку, которой опять завладел. Прибежавшие сюда в суматохе иностранные техники растерянно и удивленно смотрели на происходящее и не могли ничего понять.
— Свяжите его! — распорядился офицер.
— Не надо! Отпустите его! — крикнул Андреа, придя в ужас от своего бездействия.
— Не суйся не в свое дело, гяур! — осадил его офицер.
— Он не виноват, эфенди. Он...
— Тебя не спрашивают. Может, хочешь составить ему компанию?
— Он ведь только хотел передохнуть! Чауш на него накинулся…
— А! Я тебя узнал! — обрадовался рябой чауш и замахнулся на Андреа палкой. — Ты тоже был с ним! Тот кричал, чтобы не работали. Хулил падишаха и веру, а этот был с ним заодно, эфенди, он такой же!
— Возьмите тогда и его! — приказал офицер.
Полицейские окружили Андреа, оторвали от перепуганного Косты и поволокли к Тодору.
— За что вы его? За что вы моего брата? Отпустите его! Что он вам сделал? — молил Коста полицейских чуть не плача.
— Вяжите их обоих! — приказал офицер.
А в это время фаэтоны уже подъехали к месту происшествия. Капитан Амир спрыгнул на землю.
— Что здесь происходит? — спросил он.
— Этот гяур, бей-эфенди...
Амир бросил быстрый взгляд на лежавшего на земле человека и на Андреа, наполовину заслоненного полицейскими, и сердито уставился на офицера.