Чтение онлайн

Правление Оматиуса Белого не было ознаменовано плохими событиями, он считался удачливым королем, урожайные годы, отсутствие войн, многих он приблизил к себе, так он одной рукой обласкивая подданных, другой незаметно отбирал у них то, что считал нужным. Это был дальновидный политик — он думал о потомках и сильной монархии. Но Тамелий упустил один важный принцип своего прадеда — он не умел играть на чувствах людей, и это отчасти спровоцировало события, которые теперь имели место быть.

Первое, что потрясло Мэриэг, это неожиданно возникший альтернативный

Совет, который собрался в вольнодумной и независимой Сафире!

Поводом к его созданию послужили последние решения Тамелия, которые касались торговли и купеческих привилегий. Поэтому Сафира с радостью решила поддержать Совет Сорока — так он теперь назывался.

Теперь в Сафире всем заправлял граф Атикейро — строптивый и богатый землевладелец. У него были свои счеты к Тамелию.

В свое время его обвинили с помощью подложного письма, которое, кстати сказать, вовсе не было подложным. Я хорошо помнил историю о 'несчастном' убитом Ансоне, рассказанную Лалулией. Знал ли Атикейро или догадывался об участии короля в интриге, затеянной против него? Возможно, кто-нибудь открыл ему глаза. И, несмотря на то, что сограждане признали и с радостью приняли его обратно, он затаил обиду и готовился выместить ее в свое время.

В адрес Тамелия сочинялась петиция. И ее в скором времени должны были привезти в Мэриэг!

Ходили слухи, что одним из главных пунктов в петиции будет несогласие с принятым Указом против культов, направленным на их преследование и истребление.

Тамелий в срочном порядке созвал собственный Королевский Совет, он даже Турмона и Орантона, своих тайных оппонентов туда настойчиво пригласил.

Но, что бы там не обсуждалось, всем было понятно, что решение будет принято не на совете, а в какой-нибудь тайной комнате, где будут присутствовать близкие друзья — Гиводелло, Фэту и, скорее всего, Миролад Валенсий.

Настал знаменательный день.

Петицию привез некто барон Тарбоний Никен. Человек из очень древнего рода. Но малоизвестный в Мэриэге.

Король даже не потрудился его принять. Петиция была передана маркизу Гиводелло, а Тарбонию Никену было велено не покидать Мэриэг и ждать королевского решения.

Так случилось, что я встретился с ним в этот день в Дори-Ден, когда сопровождал туда принца. Пока я ждал окончания братской встречи в приемной, я обратил внимание на рослого, серьезного, мужественного человека. Глаза его говорили о пережитых страданиях. С недавних пор я стал понимать такие глаза безошибочно.

— Кэлл Тарбоний Никен, — объявил придворный, — пройдите за мной, вас согласен принять маркиз Гиводелло.

При этих словах глаза Никена выразительно сверкнули, он-то ожидал встречи с королем, а тут уничижительное: 'согласен принять', но он покорно последовал указанию.

— Кто этот человек? — шушукались Линд и Шалоэр.

— Подозрительный человек. Может Синяя Борода? Говорят, что несколько лет назад у него произошла страшная трагедия. Кто-то убил его красавицу-жену.

Никен обвинял одного мадарианского рыцаря, с тех пор он стал их непримиримым врагом.

— Вот как! — восхищенно воскликнула Линд. Она обожала страшные и романтические истории. — Расскажите мне из каких мест этот Никен?

— Из Арледона. Его имение, кажется, где-то в окрестностях Мидделы.

Я вдруг вспомнил Фен Реза, смертельно раненного человека, из чьих рук мне достался магический плащ, и его рассказ о злодействах своего брата. Он вроде говорил о каком-то знатном человеке и его обесчещенной и убитой жене. Уж не о бароне ли Никене, шла речь?

— Но почему Никен считает виновным в убийстве мадарианина?

— Потому что он был безумно влюблен в баронессу Никен. И вдовец считает, что он и похитил красавицу. В ночь исчезновения женушки мадарианина не было в замке барона, а он проводил там время на правах гостя, кажется, он приходится родственником Никену. Когда молодой человек вернулся на рассвете в замок, то по досадному стечению обстоятельств руки его были в крови — он утверждал, что упал с лошади, а ездил с визитом в соседнее имение.

Не было никаких причин его подозревать, кроме пылкой любви к баронессе. Но барон, словно с ума сошел — он утвердился в этой мысли и даже не пытался искать подлинного виновника.

— Вот как! Все это ужасно интересно! — смеясь, сказала графиня Линд.

Маркиза вторила ей в том же духе — с иронией и цинизмом.

— Как вы можете спокойно говорить! — воскликнула Шалоэр, — сумасшедший Никен чуть весь замок не разнес! Он хотел немедленно расправиться с мадарианином, и только вмешательство короля спасло беднягу. Оба дрались на дуэли — оба были тяжело ранены. Вот с тех пор Никен стал непримиримым врагом Белого Алабанга.

— А кто вам все это рассказал, моя дорогая?

— Один замечательный собеседник, молодой человек Арджин Тепрус.

— А кто этот мадарианин?

— Осторожнее графиня, нас, кажется, слушают! — Шалоэр сделала мне глазки и захихикала, — а еще говорят, что женщины любопытны.

— Я отвечу вам в том же стиле, кэлла Шалоэр! — я поклонился, — мужчины во всем уступают вам, увы! Даже в пороках!

— Дерзкий! — страстно сказала она.

Линд удивленно на нас посмотрела.

— Я его хочу, графиня! — засмеялась она, — но он — негодяй!

— Я вас не понял, маркиза. Меня испортила провинция — я плохо разбираюсь в двусмысленных шутках. Кажется, они имеют смысл только под знаком Кошки. В Дори-Ден они неуместны.

Шалоэр проводила меня многозначительным взглядом и, обняв Линд за талию, возбужденно засмеялась.

Пока барон, поселившись в гостинице 'Арледон', дожидался высочайшего ответа, в Дори-Ден решалась его судьба.

Несмотря на, разделившиеся на Совете мнения, и возражения некоторых умных людей, например осторожное высказывание барона Фаркето, резонные замечания об опасности гражданской войны графа Сэвенаро, выбрали силовой метод решения проблемы.