Путь Грома

Высокий темноволосый парень лет двадцати спешил к автобусной остановке на окраине поселка. Ему обязательно надо было уехать первым рейсом в город. Штаны, чуть ли не по колено забрызганные росой, говорили о том, что он, торопясь, напрямик пересек поле. И эта торопливость была вознаграждена. Водитель бросил взгляд в зеркальце заднего вида и притормозил, открывая опоздавшему переднюю дверь.

В автобусе было людно, шумно и, несмотря на раннее утро, довольно душно. Кто-то ехал на работу, кто-то на учебу. Улыбчивая кондукторша скользнула по парню

понимающим взглядом.

– А, Илья? Это ведь ты племянничек Прасковьи Ивановны? Привет ей передавай от Елизаветы. Зайду к ней скоро, посоветоваться надо.

– Я, вообще-то, в город возвращаюсь. Не знаю, когда бабушку увижу, – улыбнулся в ответ молодой человек.

– Студент, в общежитии, небось, живешь? – женщина сочувственно покачала головой. – Ну, ничего, главное учись. Выучишься и из деревни-то вырвешься. Я сама когда-то хотела…

Илья решил прервать словоохотливую тетку, стараясь протиснуться дальше в автобус. Но она тут же ухватила его за рубашку.

– Погоди, а деньги?

– Деньги? – парень непонимающе уставился на нее.

– Да я сама еще не привыкла, что все льготы местная власть поотменяла, и старикам, и студентам, – кондукторша опять улыбнулась. – Но платить придется.

Илья закусил губу, проклиная себя за непредусмотрительность. Слишком много на него свалилось событий за последние дни. Вот и забыл о такой простой, но крайне необходимой вещи в людском мире, как деньги. Да и лже-бабка Параскева тоже хороша. Вместо того, чтобы читать ему нотации об опасностях, подстерегающих в городе, лучше бы дала парочку практических советов. Когда ж это он последний раз в города людские выбирался: лет пятьдесят или семьдесят назад?

Парень вздохнул и сунул руку в карман штанов. Горсть желудей перекочевала из его руки в ладонь кондукторши. Она с затуманенным взором опустила их в сумку.

– Эй, постой, – женщина снова ухватила парня за рубашку. – А билет? У нас здесь контролеры регулярно ходят. Эх, молодежь, все вы куда-то торопитесь.

Илья взял клочок бумаги и, не дослушав болтливую тетку, стал протискиваться в конец автобуса. Ему нужно было найти спокойное местечко, чтобы собраться с мыслями и получить доступ к полезной информации.

Он знал, проходили столетия, сменялись поколения, но главное оставалось неизменным: ты должен выглядеть как все, поступать как все, не выделяться из толпы, если хочешь жить спокойно. Конечно, всегда находились люди, шедшие наперекор течению. Сильные и независимые, они примером своей жизни постепенно вносили все большую свободу в зарегулированный мир человеческих отношений. Но рано или поздно за это наступала расплата. И не имело значения, что это было: костер инквизиции, нож в спину или банальная травля в газетах с последующим инфарктом. Именно поэтому ему и требовалось всего несколько минут, чтобы понять как он должен себя вести и что нынче в цене, разумеется, кроме вечного золота, в мире людей.

Илья уже отчаялся найти незанятое место, когда увидел в самом конце автобуса пустое сиденье рядом со светловолосой девушкой, читающей книжку.

– У вас свободно? – он протиснулся ближе.

– Вроде бы да, – она настороженно посмотрела из-под длинных ресниц.

Молодой человек плюхнулся

рядом и закрыл глаза, стараясь как можно быстрее сосредоточиться на главном.

– Здесь занято.

Колдун открыл глаза. Над ним навис здоровый белобрысый парень. На его одутловатом лице, читались следы бурно проведенной ночи.

– Не понял, чувак? – белобрысый бесцеремонно схватил Илью за плечо, – рядом с моей телкой никакое чмо сидеть не будет.

У девушки задрожали руки.

– Не надо, Миша, – она подняла на здоровяка темно-зеленые глаза.

Илье хватило одного мгновенья, чтобы, перехватив этот взгляд, понять суть происходящего.

– Заткнись, дура, – бесцеремонно рявкнул Миша. – А ты, че на нее смотришь? Гляделки поломаешь. Или тебе помочь это сделать? – он плотоядно ухмыльнулся.

Удушливый запах перегара завис над колдуном. Сзади послышался довольный гогот и возгласы одобрения. Группа местных парней ожидала продолжения, видимо, обычного развлечения. Затих весь автобус. Рядом с ними внезапно образовалось пустое пространство. Никто из пассажиров не хотел оказаться замешанным в разборке.

– Миша-Михаил-Михайло Потапович, – процедил сквозь зубы Илья, в упор глядя на парня. – А ты знаешь, что назвали тебя в честь медведя – хозяина леса? Так вот сила у тебя действительно медвежья, а мозгов как у макаки. Потому что медведь уважает выбор самки. Ты что не видишь, что девушка тебе не пара? Ведь от тебя, алкоголика, только идиоты родиться могут.

Говоря это, Илья схватил парня за кисть руки, вцепившейся в его плечо. Вывернул ее белобрысому за спину и заставил сначала согнуться, а затем опуститься на колени на заплеванный пол автобуса. Не ожидавший отпора парень застонал. Затем в его скрипящие от напряжения мозги пришла простая мысль.

– Пусти, больно. Ты че, пусти… – он практически скулил, даже не пытаясь сопротивляться.

Колдун наклонился и процедил змеиным шепотом: – Она тебе не пара, не пара.

Затем отпустил руку парня, и придержал его за шиворот, не давая окончательно рухнуть на пол. Убедившись, что белобрысый вполне самостоятельно может стоять на ногах, легонько подтолкнул его к друзьям. – Отдохни.

– Да, да, конечно, – пробормотал тот.

Пассажиры в автобусе, как ни в чем не бывало, вернулись к разговорам. Колдун, наконец, опустился на сиденье.

– Спасибо, – прошептала девушка.

– Не за что, обычно я не вмешиваюсь в чужие дела, но у вас такие глаза…

– Какие? – она испуганно хлопнула ресницами.

– Как у моей любимой, – он улыбнулся.

– Похоже, ей повезло, – облегченно вздохнула девушка.

– Надеюсь, очень на это надеюсь, – сказал колдун и отключился от окружающего мира. Они уже подъезжали к городу, а он пока так и не владел нужной информацией.

Все началось пару месяцев назад. В то утро он решил проведать Параскеву. Хотя, сколько колдун себя помнил, он всегда сторонился людей. Если они узнавали о его даре, то начинали приставать с многочисленными и довольно однообразными просьбами. И любое общение заканчивалось разочарованием. Исполнишь просьбу, так человек существо неугомонное, захочет чего-то еще. Не исполнишь – затаит обиду.