Чтение онлайн

Если полночь приходит, а ты все без сна,Сон уже не придет, как его не мани.Колыбельная песенка обреченаВ эту ночь говорить о любви.Над травою высокое небо во мглеИ ни звезд, ни луны, чтобы тьму разогнать.На земле он родился, и рос на земле,На земле он учился летать.Колыбельные песни для сна и не сна,Колыбельные

песни для тех, кто в пути.На огромной земле ты осталась одна,И другие к тебе не посмеют войти…

– Никто не заметил, куда подевался Лиессин? – осведомился Ротан, дождавшись завершения песни. – В последний раз я видел его вчера, когда мы провожали местного правителя. С тех пор он как в воду канул.

– Госпожа Джелья Дезирата с минувшего дня тоже куда-то запропала, – многозначительно протянул Эвье.

– Думаешь, они улизнули вместе? – Ротан восхищенно присвистнул. – Быстро же у него дела делаются…

Виола перешла в другие руки. Манера игры стала более отрывистой и резкой, а новый голос, хотя тоже принадлежал молодой женщине, звучал приглушенно, почти шепотом. Конни узнал бы эту манящую и кружащую голову интонацию где угодно. Наверняка Айлэ заметила устроившуюся на склоне компанию и решила спеть для своего верного поклонника, зная, какой силой обладает для Конни ее голос.

Распахну крылья, позову ветер,Станет сон былью, чтобы был светелДень, который будет первым днем счастья,Чтоб свершилось чудо, что в моей власти.Я могу звать дождь своим братом,Я могу дать имена травам,Я могу слить с пламенем воду,Я могу плыть там, где нет броду.Я могу дать небеса птицам,Я могу дать колесо спицам,Я могу дать кораблю волны,Дать могу волкам свет луны полной…

Коннахар вздрогнул от неожиданности, краем глаза заметив возникшую рядом женскую тень – невысокую, на удивление стройную. Женщина, не отрываясь, смотрела вниз, откуда долетал серебристый голос баронетты Монброн.

– Госпожа Солльхин? – осторожно произнес Эвье. – Что-нибудь случилось?

– Ступайте к костру, – некое предчувствие твердило Конни, что рабирийка пришла исключительно ради разговора с ним. – Я приду попозже.

Ротан и Коррент-младший с явной неохотой зашагали вниз по склону, время от времени оглядываясь. Солльхин не двигалась, только переводила слегка рассеянный взгляд с оранжево-черных языков разгорающегося на берегу костра на молодого человека.

– Вы все так похожи, – негромко сказала она, словно найдя окончательное подтверждение давно тревожившей ее мысли. – Схожие и разные одновременно.

– Кто? – рискнул уточнить наследник короны Аквилонии.

– Твой отец, ты, Айлэ, наследники Халька…

– Госпожа знакома с моим отцом? – не поверил своим ушам Конни. – И с бароном Юсдалем-старшим?

В ответ последовал короткий, еле заметный кивок.

– Но тогда… – рассыпанные кусочки мозаики с еле слышными щелчками заняли свои места, и Коннахар решительно научал: – Раньше тебя звали

не Солльхин, верно? На самом деле…

Тонкая прохладная ладонь преградила дорогу готовым вырваться наружу словам. Конни оторопело замолчал, глядя снизу вверх на грустно улыбавшуюся рабирийку.

– Той женщины, о которой ты вспомнил, давно нет на свете. Солльхин – ее печальная тень, ожившая на несколько дней. Ты уедешь – тень развеется. Обещай помнить обо мне, Конни, ладно?

– Обещаю, – неповоротливым, внезапно заледеневшим языком выговорил молодой человек. – Но почему…

Женщина исчезла. Не развеялась в воздухе, подобно призраку, не стала белесыми обрывками тумана, не обернулась летучей мышью. Просто миг назад стояла в полушаге от Коннахара, чуть касаясь его краем темно-багрового платья, а теперь пропала, не оставив по себе никакого следа. Даже трава, кажется, осталась непримятой. И выводимая Айлэ кансона еще не закончилась:

Я могу тлеть для тебя свечкой,Отогнать смерть, сделать жизнь вечной,Подарить весну городам тесным,А еще могу спеть тебе песню…

– Конни!

Оклик прозвучал со стороны темной полосы леса. Кто-то быстро шел, почти бежал в направлении – озера. К счастью, человек был вполне узнаваем и не пытался изобразить неупокоенную душу.

– Где тебя носило? – осведомился Коннахар, когда Лиессин Майлдаф присел – точнее, почти шлепнулся – на кочку напротив него. Судя по азартному выражению лица Льоу, тот вызнал нечто чрезвычайно занимательное и теперь желал поделиться новостью с давним приятелем.

– Есть подходящее место, – без всяких предисловий заявил Лиессин. – Идти недалеко, сегодня как раз полнолуние, значит, должно получиться!

– Ты о чем? – не сразу понял наследник Аквилонии. – Давай-ка еще раз, и не так быстро.

Майлдаф-младший перевел дух, постарался взять себя в руки и очень медленно, внятно повторил:

– Я разыскал отличную полянку для обряда, который ты собирался провести. В четверти лиги отсюда к Полуночи. Если ты быстро соберешь нужных людей, я отведу вас туда.

Почему-то Коннахару не захотелось вызнавать, как Льоу оказался в четверти лиги от поселка, нарушив тем строжайшее запрещение Майдельта и самого принца покидать окрестности озера. Вместо этого он спросил:

– Где госпожа Дезирата?

– Ждет нас на месте, – брякнул Лиессин, слишком поздно поняв, что угодил в расставленную ловушку. Сообразив, обезоруживающе хмыкнул: – Как ты догадался?

– Я же тебя знаю, – Конни поднялся на ноги. – Идем. Ты уверен, что Джелье там ничего не угрожает?

Обещанная четверть лиги растянулась едва ли не вдвое – в темноте да еще в незнакомой местности все расстояния кажутся больше. Сначала шли по мокрой от вечерней росы луговине, потом свернули в лес, под сухие и колючие еловые лапы, и начался бесконечный подъем вверх по крутому склону. Месьор Ариен Делле, коего оторвали от познавательной беседы с воспитанниками магической школы, постоянно сбивался с дороги и вполголоса честил окружающую растительность на староаквилонском. В холщовом мешке, доверенном Ротану, заполошно трепыхалась невинная жертва – позаимствованный из сарая упитанный кролик пегой масти.