Чтение онлайн

И ветры его не таранят.

Штурвалом скрипучим угрюмый пират

Фрегатом немым управляет.

И череп, покрытый седым париком,

Оскалом зубов ужасает,

И шпага убийцы торчит под ребром,

И кисти руки не хватает.

Наполнен печалью седой капитан,

Но трусости сердце не знает.

Немыслимо долго, века и века,

В ревущих морях обитает.

Он ищет обитель от шторма и бурь,

И город, закрытый от ветра.

Летучий Голландец у моря в плену,

Скиталец

подлунного света.

И нет ни забвения, ни тишины,

Ведь проклят пират за убийства,

Но если кого-то спасет из беды —

Исчезнут клеймо и витийства.

Когда же в ревущих и бурных штормах,

Услышав рындовые судна, [2]

На помощь спешит, то с проклятьем в устах

Под волны бросаются люди.

И, может, поймете, зачем капитан

Главу безнадежно склоняет,

Беспалую руку подносит к очам

И с силою скулы сжимает.

И склянками будет зачем-то звенеть

Вновь призрачно-белый фрегат.

Скупыми слезами рыдает скелет —

Седой и угрюмый пират.

(октябрь 1979)

Я даже порою не верю,

Что пылкой мечтой увлечен.

Мне ночью мерещатся звери

И крики ворон за окном.

Мне слышатся тихие стоны

И шелест прибоя о грунт,

Недобрые, жуткие взоры

Морского пирата, и фут

Под днищем летевшего судна

На камни. Удар!.. И во тьме

Звенит парусами упруго

Стихия, да мачты в воде…

Мне видятся дальние страны.

Легенды соленых морей

В трактирах травят капитаны,

Вербуя на шхуны людей.

Но только восток озарится

Кровавым рассветом зари,

Развеются грезы неслышно,

Как гаснут к утру фонари.

(январь 1985)

На море шептала старинную песню

В прибое прибрежном волна.

И в рокоте шелеста чудилось – вечны

В бестрепетной речи слова.

В бесстрастном рассказе волны суетливой

Мне слышалась мудрость морей.

Стихии нашествие видел в приливах,

В отливах – победу людей.

И много в ночи обезличенной волны

Преданий доверили мне.

Я плакал, печалью торжественной полный,

Когда отражалась в воде

Холодной трагедией жизнь мореходов,

Погибшие в шторме суда,

И слезы красавиц, и свечки, что в окнах

Светили надеждой всегда.

Но

жалость людская не трогает моря,

И волны угрюмо молчат.

Кому-то досталась суровая доля,

Но кто-то вернулся назад…

Морские легенды охрипшего моря

О гальку шуршали во тьме.

И скорбь о погибших, и гимны живому

В напевах мерещились мне.

(февраль 1985)

Одичали волны без простора —

Им в стесненной бухте нелегко —

Друг на друга налезали и прибоем

О гранит кидались тяжело.

И плевались волны там брюзгливо

Мутной пеной, сонмищем песка

В каменистый берег, весь обросший илом

И развалинами корабля.

А над морем, с тучами витая,

Оглашая криком моряков,

Буревестник в мокрой пелене тумана

Исчезал и появлялся вновь.

(март 1985)

Неслышно вечер спеленал

И лес, и дол туманом,

Спустилась к морю тишина,

И волны задремали.

И словно зеркало, блестя,

Морская гладь лежала

Покорной, тихой, иногда

Лениво бормотала

Безликой рябью, и слова —

Безмолвные, глухие —

В туманном береге песка

Тонули от бессилья.

И зрея тишь да благодать,

Невольно улыбнешься:

«И это силою назвать,

Ворчаньем что зовется?!»

Но стоит ветру рассердить

Свободный дух стихии —

Как вздыбнутся в морях валы

Десятибалльной силы.

(апрель 1985)

Безлунная тихая ночь.

Дремала морская волна.

И ветры бродяжные прочь

Угнали дожди, облака.

Сижу у окна в свете бра,

И видится мне наяву

Стремительный бег корабля

В далекую юность мою.

Невольно взгрустнула душа,

Тоску пробуждая во мне.

Ах, молодость, где ты моя!

Как сполохи света во мгле.

(май 1985)

Ты помнишь ли море, и как мы купались,

Игривую дерзость прозрачной воды?

А помнишь ли, чайки над нами смеялись,

Когда от взрыхленной скрывались волны?

Ты помнишь, со страхом бесценного груза,

Тебя на руках через лужи носил?

И как мы мечтали, чтоб крепкая дружба

В один узелок завязала двоих?

Ты помнишь ли утро туманного леса,

И капельки дождика в жухлой траве?