Чтение онлайн

Верон подумал, что парень явно не в себе и пугать его не стоит.

– Да ладно, пусть живёт. Хочешь, затянем в какое-нибудь стойло.

Журавль неожиданно улыбнулся вполне нормальной улыбкой.

– Хорошо бы. Здесь город недалеко.

– А вообще куда собрался?

Юноша ответил, и название близкого мегаполиса прозвучало для Верона следующей вехой пути. Он сказал:

– Ты смотри, и мне туда же.

«Мерседес» отбуксировал зелёный гроб на техстанцию ближайшего городка, где Журавлю профессиональным языком сообщили примерно то же, что он услышал от Верона. «Жигуль» был продан

за символическую сумму, и «мерседес», теперь уже в одиночку, но с новым пассажиром на борту, вновь выехал на дорожную магистраль.

Юноша снял куртку, будто понимая, что его миссия выполнена. Он периодически беспокойно поблёскивал линзами и молчал, пока Верон не прервал паузу:

– Любишь Линча?

Юноша мотнул головой.

– Да нет, я не расист.

В первый момент Верон не понял ответ, в следующий – с интересом взглянул на попутчика.

– Он, думаю, тоже. Он не по тем делам – судам… Его тема – фильмы.

Журавль встрепенулся и достал из куртки с заднего сидения диск DVD. Фамилию режиссёра он нашёл с видом человека, для которого это было новостью. Верон молча ждал его реакции, утопив педаль газа в затяжном обгоне. Наконец слегка растерянно юноша произнёс:

– Точно, Линч. Ты видел этот фильм?

– Да. А ты?

Журавль помолчал.

– Я не видел. Хороший? Хотя глупый вопрос. Я же не знаю твоих вкусов.

Тупицей он точно не был. Верон спросил:

– А посмотреть не пробовал?

Журавль заёрзал и засунул диск обратно в куртку.

– Я не буду смотреть. Мне нужно передать.

– Видеокурьер?

Журавль кивнул.

Видеокурьер единственного фильма, плетущийся на убитом «жигуле» сотни километров, хорошо вписывался в зазеркалье Верона. Кроме желания передать диск таким непрактичным способом, юноша и в целом производил смешанное впечатление. Иногда он обменивался с Вероном какими-то фразами и выглядел очень неглупым человеком, но чаще Журавль замирал и впадал в долгую прострацию. Верон же слушал музыку и наслаждался путешествием.

К городу попутчики подъехали поздним вечером. Оказалось, что на следующий день, в полдень, у Журавля назначена встреча и он собирается переночевать в гостинице. Увидев в пригороде вывеску небольшого отеля «Спутник», Верон не стал долго размышлять, кто кого выбирает – гостиница его, он гостиницу, либо через его странного спутника кто-то выбрал их обоих. Он просто не стал мешать невидимой нити, на которую плавно нанизывались события, затянуть «мерседес» в гостиничную гавань.

Попутчики сняли номер и поужинали. Журавль вскоре лёг спать, а Верон вышел на балкон, в тишину и к звёздам, которые тонули в ночной прохладе. Он подумал, что, если добавить тихий шелест волн с теплом песка, ночь будет почти такой же, как год назад. Ночь за вечером, в который он хотел попасть, глядя вслед уходящей пуме.

Часы до того вечера тянулись в режиме прогрессирующей рассеянности. Ужин с калканом Верон завершил очень быстро, оставив Кузнеца в компании очаровательных русских девушек, которые, казалось, высадили десант по всему болгарскому побережью. Трудно было угадать, когда у его новой знакомой начинается вечер, поэтому Верон подогнал «мерс» к пляжу и принялся

созерцать краски заката. Солнце уходило за горизонт, растягивая на тёмно-сиреневом фоне облачный шлейф пурпурных и оранжевых оттенков, море накатывалось чернеющими волнами…

Она появилась вместе с последней солнечной стрелой из-за горизонта. Хотя она и отрицала имя Диана, лук и стрелы смотрелись бы очень естественно – Верон сказал ей об этом сразу же, как они пошли по пляжу.

Девушка засмеялась.

– Ты всё время видишь во мне хищницу-охотницу.

– У жертв сложнее с совершенством.

Верон говорил о совершенстве и видел его формы очень близко. Короткая джинсовая юбка и белая майка облегали их на расстоянии вытянутой руки, немного путая мысли.

Ночь отправила вечер в прошлое быстро и внезапно. Закат ближней звезды сменился россыпью дальних, и рядом с Вероном шла прекрасная загадка.

Он спросил:

– Как тебе живётся без имени?

– С чего ты взял? У меня есть имя.

– Днём я слышал другое.

– Днём слишком шумно.

– Сейчас вроде не слишком…

Девушка посмотрела на Верона. В темноте её карие глаза превратились в чёрные бездны.

– У меня нет имени для себя, но есть имена для других. Для той с фотоаппаратом – имя Диана… которое такое же моё, как и твоё.

– Допустим. А для меня у тебя есть имя?

– Есть. Недиана.

– Красивое. Рад познакомиться. А я обычно представляюсь Паузой.

Она засмеялась.

– Пауза в нужный момент гораздо важнее любых слов… или, к примеру, движений… Мне иногда очень нравятся паузы.

Девушка улыбалась, и в темноте её волосы и черты лица были похожи на профиль индейской принцессы. Верон не спешил попасть в будущее, и ему совсем не хотелось выяснять меру очаровательной иллюзии, принесённой не-знакомкой. Они медленно шли по берегу, и волны почти касались их ног.

– Ловко ты из облака… Богатый опыт?

– Меня никто не увидел, кроме тебя, и я вполне могла пролететь мимо.

– Выходит, я – твой соавтор.

– Можешь быть кем хочешь.

– Вдруг фантазия далеко зайдёт…

– За облака? Или только в облака?

Она снова дразнила его. Не видя отчётливо глаз, он отчётливо чувствовал их притяжение. Сопротивляться ему не было смысла, и второй раз за время их знакомства Верон остановил движение. Затяжной поцелуй был удивительно похож на свободное падение при прыжке с парашютом, и на этом фоне скольжения губ и языков прожили отдельную жизнь. После приземления девушка в его объятиях стала гораздо ближе.

– Ты очень… притягательное облако…

Её зрачки были теперь совсем рядом и легко потянули Верона в свои глубины. В новом свободном падении он не заметил, как оказался на спине. Поцелуй прервался, белая майка мелькнула у глаз, а что касалось нижней части – короткая юбка в их положении обладала приятными преимуществами. Свободное падение постепенно перешло в полёт, полный ритмичного удовольствия, и движения гибкого тела прижимали Верона к земле, изредка прерываясь паузами. В эти моменты он ощущал, как они ей нравились. Ему же не осталось места в понятиях «нравится – не нравится», девушка заполнила всё его восприятие и была сплошным наслаждением.