Пустой горизонт

Глава 1

Каждое утро после звона колоколов церквушки села О. лесной горизонт у семейного имения Третьяковых затягивался легкой дымкой ароматов запекаемого мяса, свеже сваренной на осиновых колышках ухи и сдобных пирогов с земляникой и смородиной. Хозяева просыпались с рассветом и не временили приступать к делам, особенно по выходным дням. В эти дни в усадьбу непременно съезжались гости.

Особняк едва ли соответствовал по виду званию «особняка», скорее, походил на открытую веранду, радушно ожидающую гостей круглыми сутками. Большие и светлые окна приветливо сияли на обоих этажах начищенными до блеска стеклами

и были украшены виноградными лозами, будто сама природа развесила на них извилистые портьеры. В теплые сезоны года стволы щедро украшались пышными кистями винограда сорта «дамские пальчики», зимой же величаво проступали на кирпичных стенах редкими смоляными локонами.

Перед домом были высажены пушистые ели, настолько ровные и опрятные, будто у них водился личный цирюльник. Они были несколькими метрами в высоту, доставая до кровли своими величественными макушками. Нижними ветвями ласково касались уличных лавок, коих было насчитать целую дюжину.

От главных ворот до парадной двери кротко тянулась аккуратная дорожка, выложенная крупным камнем в несколько локтей шириной, по бокам ее обнимали выстроенные в ровные ряды садовые фонтанчики.

В теплые месяцы они прохладно и мелодично журчали, составляя аккомпанемент юрким птичкам, облюбовавшим особняк для жилья. Зимой же, их роль отводилась для сохранения пышных сугробов после обильных снегопадов. С виду даже представлялось, будто хозяева намеренно устроили фигурные снежные перила для дорожки, так ровно и представительно они выглядели.

Парадная дверь из кованой стали выглядела несколько неприступно, однако, уличный звонок в виде изящного колокола, сглаживал первое впечатление. Пышная медная юбка приветливо приглашала дотронуться, чтобы кокетливо привлечь внимание хозяев звонкими игривыми нотками. Завлекательно выглядели и уличные фонари, лениво свисающие по обоим сторонам двери. Они были исполнены в стиле немецкого Прованса: круглые плафоны в листовой ковке мягко рассеивались пучками от неярких ламп, и от того, придавали фасаду сказочную атмосферу историй Андерсена.

Для XXI века дом выглядел старомодным, однако, и не думал потакать дворянским укладам по причине нелепой чванливости хозяев. Хозяева трепетно чтили традиции и с большим усердием поддерживали устоявшуюся с давних поколений атмосферу жизни. Тем, кто были близко с ними знакомы, и в голову бы не пришло упрекать их в излишней инфантильности и желанию пустить пыль в глаза. Благодаря большим денежным средствам, коими они владели. Такой стиль жизни сильно подходил им по воспитанию и образу мыслей.

Дом принадлежал Третьяковой Н.А., она проживала в нем с мужем Алексеем Евгеньевичем и внуками Сюзанной, Сержем и Аннетой. Н.А. называла любимых внуков так, будто они воспитывались гувернантами французами, находя в этом особую провинциальную прелесть. Имение досталось ей от отца, помещика Третьякова, заслужившего в округе славу самодура и пьяницы. Однако женщина свято чтила память отца и с гордостью повесила его портрет в самом центре гостиной. Картину украшала резная табличка «Папенька Третьяков Антон Дьякович».

Под картиной всегда стояли хрустальные вазы со свежими пионами, Н.А. питала большую слабость к пионам! Алексей Евгеньевич был хорошо воспитан и представления не имел, как возможно было вернуться со службы домой и не подарить супруге цветов, поэтому дом всегда был полон цветочных ароматов. Зимой пионы сменялись чайными розами, но их Н.А. не принимала так душевно, как

пионы. «В них нет столько жизни!» грустно говорила она и без особого энтузиазма расставляла цветы по дому.

Не только цветы являлись украшением интерьеров, оживляющих пространство, и без них дом был полон диковинных вещиц. Крупные красные вазы «а-ля тюльпан» из тяжелого хрусталя, низкие софы с множеством подушек, набитых рисом и травами, полированные столики на резных ножках, посеребренные канделябры со свечами из воска, изогнутые ручки шифоньеров и тумб – в особняке часами можно было глазеть на причудливые формы, и бродить по веренице нескончаемых комнат. С наслаждением впитывая атмосферу богемного уюта и спокойствия.

В доме содержалось порядка двух десятков комнат, большая часть которых предназначалась для гостей, также располагалось несколько купальных, столовая и большая гостиная, радушно объединяющая лестницы и коридоры.

Мягкий свет от настенных бра уютно освещал развешанные в коридорах картины и портреты значимых для семьи людей, на полу же, царственно восседали фигуры охотничьих собак, исполненных из венецианского стекла. Они были сделаны в натуральную величину, по подобию некогда живших в доме охотничьих такс и спаниелей, больших хозяйских любимцев и непременных помощников на охоте.

Охота ценилась в доме на вес золота, это было не просто увлечение, а неотъемлемый атрибут жизни в особняке, всех времен и всех поколений. Для охотничьего снаряжения и оружия предназначалась целая стена, однако, в виду проживания в доме детей, хозяева распорядились временно переместить его в чулан. Туда же отправились и чучела из трофеев, разве что это не коснулось медвежьих шкур, украшавших стены хозяевской спальни.

Металлические лестницы с деревянными перилами были наполированы до блеска и встречались в самом центре гостиной. Спускаясь с крайних ступеней, ноги утопали в высоком ворсе персидского ковра, за которым так тщательно следили, что, разве что не стригли по расписанию.

Гостиная, как и подобает быть гостиной, была самой светлой и уютной комнатой дома. Главной гордостью хозяев был камин, собранный из белого мрамора. Вокруг него располагалось несколько французских соф с изогнутыми спинками, которые будто молодые проказницы на балу окружили красивого гусара. Софы были снабжены пледами для уюта и обтянуты дорогим французским материалом. Посреди них красовался низкий столик с вазами, всегда полных миндальных орешков, фундука и соленых урюковых косточек. Туда же складывались свежие газеты.

За софами располагался массивный дубовый стол для устройства званых обедов и ужинов, вмещающий в себя три дюжины гостей. Он свободно и величественно ждал истинного предназначения, не исполняя в свободные времена роль носителя статуэток или цветов, как водится, обычно в домах. Стол располагался у окна, которое было исполнено во всю стену и прикрывалось несколькими каскадами легчайшей органзы всех оттенков радуги. Оно открывало вид на великолепный сад.

Хозяева высадили в саду деревья и обустроили уличный интерьер несколькими беседками для чтения газет, семейных трапез и распивания кофе за светскими разговорами. Ровно остриженная трава под раскидистыми березами сочно радовала глаз и сеяла в теплом воздухе невообразимый аромат свежести, многими местами она была стоптана детскими ножками, но покрывала землю по всему саду, островки голой земли хозяевами не допускались. Это было сродни позорному пятну на биографии.