Пустошь
Шрифт:
– Философствуешь перед сном?! К чему бы это?
– Мужчина грел ладони над еле трепыхающимся теплом.
– Мне нужен ответ, а не новые вопросы, - огрызнулась напарница.
– Может и надоело, что же с того?! Моя обязанность -- искать сбежавших грешников по Вселенной.
– Всеединый милостив к тебе...
– вздохнула Мария.
– Предоставил шанс искупить грехи... не заточил в исправительный мир.
– Милостив, - кивнул Михаил.
– Чувствуешь ли ты милость Создателя в наших скитаниях?! Спроси себя.
– Мужчина что-то тихо пропел над пламенем, отчего костер раздраженно
– Мои ответы тебе не помогут.
Девушка неопределенно пожала плечами.
– Все мы грешники... Кто-то больше, кто-то меньше... Жизнь сопровождается разными искушениями, коих не счесть. Не думаю, что такая мелочь, как: стакан вина, лишний кусок торта или грубое слово, сказанное в сердцах, стоят вечных погонь и скитаний?! Если бы я кого-нибудь убила, лишила крова, мошенничала или издевалась над невинными - согласна, в данных случаях кара неминуема...
– Мария остановилась на минуту.
– О милосердии Всеединого слагают легенды... Так, почему же, он не простит мне сущую мелочевку и не отправит в райские кущи?!
– Потому нас не приговорили к проживанию в исправительном мире, - спокойно ответил собеседник.
– Небесная канцелярия изучила личные дела, взвесила грешную массу и определила на службу к Всеединому.
Повисла тишина...
Спутник повернулся к девушке и чтобы найти признаки понимания в глазах, всмотрелся в ее лицо, но увы, кроме пустоты, ничего не заметил. Мария сидела с отсутствующим видом.
– Ночь наиболее темна перед самым рассветом...
– Михаил попытался приободрить напарницу, но она закрыла глаза, из которых тут же заструились слезы.
Минуло еще два дня.
Из-за линии горизонта показались скалистые горы, соединившиеся в узкую гряду. До них оставалось меньше часа пути и странники рассчитывали устроить привал, но не свезло... Пустыня вдруг померкла. Смазалась. Дневной свет заслонили наплывшие тучи. Небеса грохнули. Раскололись. Облака надломились от тяжести, выплюнули зигзагообразные молнии, яркими вспышками растворившиеся в туманном порохе у кромки земли. Песочное покрытие отслоилось от тверди, возвысилось метров на двести над землей, закрыв резко почерневшее в свете дня небо, разинуло расхлябанную пасть и неуклюжими волнами безбрежного океана поползло к онемевшим от изумления путникам.
– Раз уж мир сошел с ума и местная картина разрушается...
– напарники мысленно прощались друг с другом, чувствуя, как окрестности наполняет разъедающий души, вязкий и текучий страх.
– Пришло время покончить с бесконечными днями бытия...
– Внутри мелькнули жизненные воспоминания, придавившие плечи странников, тяжелым грузом.
Мария зажмурилась. Уставилась в песок, чтобы не видеть сползающую из под горизонта пустыню. Прошло долгое мгновение, прежде чем она овладела собой. Примирилась с неизбежным. Открыла полные страха глаза и потянула Михаила за рукав. Мужчина вздрогнул, разбуженный посреди раскаленной сковороды с выплескивающимся за рубежи, кипящим маслом.
Освободившись от обездвиживающей дурноты, странники зашлись в душераздирающих хрипах. Неизвестная плотная субстанция забилась в ноздри и гортань.
Незнакомцы в черном верхом на стальных пластинах, зависли в воздухе, свободно скользя в невесомости. Грациозно качнулись, оседлав небесные сгустки. Спрыгнули на землю, плотным кольцом обступив оттесненных прицелами автоматов, воткнувшихся им в спину, странников. Взвели предохранители, звоном сдвинувшихся пружин огласившие окрестности.
– Кант, отбери у них мешки, - раздался спокойный голос одного из нападающих.
– Шеф?!
– Кант навел автомат на посохи Марии и Михаила, - Кажется, они необычные грешники...
– Нерешительно предположил он.
– Это же небесные странники!
– Святоши! - соглашаясь с подчиненным, главный хлопнул себя по лбу.
– Всеединый милостив к нам, - заржали остальные головорезы.
– Они здесь проездом, окажем им гостеприимный прием, - прыснул кто-то из бандитов.
– В мире иссушенных душ все на равных, даже Божьи слуги! Кант, помни об этом! Иначе, ты не жилец, понял меня?!
– заорал главарь на ухо соседу.
– Понял, не дурак, - послышался тихий ответ.
– Кант - мешки. Прут и Друид -- взять посохи! Остальным - держать их на мушке!
– крикнул шеф.
Бандиты кинулись к пленникам. Но Мария опередила их. Ударила заклинанием, вызволившим из посоха толстую змею, распустившуюся в лиану плюща. Гигантское растение исполнило в воздухе мертвую петлю, отбросившую черных пустынников; схватило трех из них; сжало до хруста костей; стукнуло лбами друг об дружку и канатом обвязалось вокруг. После чего плющ усилил хватку, резко вздыбился, вытянулся во всю длину, поднял колючие лапы и сбросил покрасневших от удушья бандитов с высоты.
Михаил, краем глаза следивший за спутницей, сошелся в рукопашную с Друидом. Двинул кулаком в лоб и подсек его подножкой, выводя из равновесия. Оказавшийся на лопатках бандит, не ожидавший такой прыти от жертвы, силился вскочить и нанести ответный удар, но странник пресек попытку, вдавил головореза в землю, ботинком наступил на грудь, чем лишил шанса подняться. На помощь к лежачему подоспел товарищ, налетевший на выстреливший из посоха Михаила, огненный шар. Нападающий вспыхнул, воспламенился красным маревом, перекинувшимся на автомат и, чтобы сбить охватившее его пламя -- рухнул, кувыркнувшись по песку.
Удостоверившись в том, что пустынные бандиты не собираются отступать, Мария отвязала с талии "Живые помощи", молитвенной лентой расправившиеся в защитный круг. Михаил с облегчением выдохнул, взглядом отметив, как толпа головорезов врезалась в невидимый барьер и отвергнутая энергией пояса, отскочила.
– Черт!
– взревел главный.
– Богомерзкие твари! Какого Дьявола, вы используете эту тряпку?! Она прожгла мой защитный комбинезон! - Чертыхнувшись, он сорвал с себя шлем и бросил его на землю.
– Всем Встать!
– заорал шеф на своих подчиненных.