Пустошь
Шрифт:
Стиснув зубы, я упираюсь взглядом в колени, чтобы не встречаться глазами с Джиллиан. Мне хочется как следует ее встряхнуть. Хорошо, что она всего лишь голограмма – только это меня и останавливает.
– Это из-за тебя я считала все свои действия естественными?
Джиллиан отвечает не сразу. Какое-то время она, не мигая, смотрит на меня, потом произносит:
– Да, я искажала твое восприятие.
– Как? Зачем?
– Если бы ты попыталась сбежать из игры, тебя могли бы серьезно ранить или убить. Пришлось держать тебя в полусознательном состоянии, чтобы ты сама себе не навредила.
К
– Может, ты тоже неисправна?
Только так я могу объяснить извращенную логику Джиллиан.
– Клавдия, вернись!
На этот раз голос Деклана раздается чуть ближе – не в тысяче километров, а всего в десятке.
– Ты не можешь вернуться, – говорит Джиллиан. – Если ты останешься здесь, я о тебе позабочусь. Ты не будешь чувствовать ни голода, ни боли. Разве это не лучше, чем погибнуть, пытаясь сбежать из «Пустоши»?
– Ты сознательно заставила меня поверить в ложь. Уж лучше погибнуть или умереть от голода, чем знать, что моим телом управляет Оливия. Я не останусь.
– У тебя нет выбора, – печально отвечает Джиллиан.
Я с улыбкой поворачиваюсь к ней:
– Ерунда.
Что-то невидимое оборачивается вокруг моего тела и вытягивает меня из автобуса – прочь от Джиллиан. Наши глаза на секунду встречаются. Удивления в ее взгляде почти нет – чего еще ожидать от программы? Джиллиан машет мне рукой, как будто знает, что мы скоро увидимся.
А потом в глазах у меня темнеет.
Я лежу на диване, а Деклан трясет меня за плечи. В легкие с силой врывается воздух, я чуть не задыхаюсь.
Деклан подносит к моим губам бутылку с водой. Я жадно пью, давясь и кашляя.
– Осторожнее, – говорит он и помогает мне сесть.
В мозгу туман, будто сквозь голову течет электрический ток: входит в одно ухо и выходит из другого.
– Я думал, ты… – Деклан с трудом сглатывает, щиплет себя за переносицу и прерывисто вдыхает, – … умираешь. Ты несколько раз переставала дышать и все время била руками по воздуху. Я не знал, что…
– Реабилитация.
Деклан, как подкошенный, падает на колени. Стискивает мои руки в своих и прижимается лбом к моему лбу.
– На тебя напали?
– Я пыталась ударить сим.
Я не намерена рассказывать Деклану, что набросилась на Джиллиан из раздражения, причиной которого был, в том числе, он сам. Не упоминаю я и о том, что Деклан ошибался: реабилитация – это не жестокая симуляция. Джиллиан, по крайней мере, показалась мне вполне миролюбивой.
Деклан со смехом сжимает мои руки. Давно я не слышала, чтобы он так искренне смеялся. Этот звук меня радует и отдается во всем теле.
– Эх, Вертью, Вертью! Невозможно ударить то, чего нет.
Я стискиваю правую руку в кулак, но боли, которая пронзала ее в автобусе, больше нет. Она исчезла вместе со здоровой полнотой и неповрежденным ухом.
– Прежде чем мы отправимся дальше, я хочу извиниться, – говорю я.
– Не надо за нее извиняться.
Я прошу прощения не за то, что говорила и делала Оливия, а за собственные слова и поступки. Но у меня нет сил объяснять это Деклану, поэтому
– Нам лучше отправиться в путь.
– Клавдия…
– Даже если Оливия знает, даже если каждые двадцать минут она будет пытаться отправить меня на реабилитацию, я сильнее. Мы все равно выберемся отсюда.
Отчасти я сама в это верю. И в то же время понимаю: лучше бы мне затаиться и копить силы для решающей схватки, которая непременно произойдет.
– Клавдия… – повторяет Деклан.
– Где Уэсли с Миа? Где мой рюкзак? Где…
Деклан зажимает мне рот поцелуем, обрывая мои слова, мои мысли, поглощая все мое существо. Губы у него мягкие и теплые, однако я почему-то дрожу. Он прижимается ко мне всем телом, проводит ладонями по моей шее и погружает пальцы мне в волосы. И тут я понимаю, что готова весь день оставаться в этой душной комнате, в странной неудобной позе, если только он не перестанет меня целовать.
Раздается стук в окно, и я открываю глаза. По ту сторону стекла стоит Уэсли. Он улыбается во весь рот и что-то говорит, но голова у меня все еще идет кругом, и я не могу понять слов. Я вжимаюсь спиной в диван и опускаю взгляд на огромную дыру в обивке.
Деклан кладет мне на колени что-то тяжелое – мой рюкзак.
– Если мы готовы, можно идти.
Вряд ли можно сказать, что я готова, особенно после такого поцелуя, но я все равно встаю.
Когда мы выходим из маленького кирпичного домика, пальцы Деклана дотрагиваются до моей руки. Робко и нежно. И внезапно я понимаю: пока я в «Пустоши», я никогда не почувствую себя в большей безопасности, чем сейчас. Ведь за мной уже охотится геймер, а скоро к нему присоединятся модераторы.
Глава двадцать третья
Не хочу оставаться с Декланом наедине – он столько раз мне врал, что я по-прежнему ему не доверяю. Поэтому я пристраиваюсь к Миа. Каждые шагов сто она ловит мой взгляд и улыбается во весь рот.
– Полагаю, когда мы отсюда выберемся, у вас это продолжится? – Спрашивает Миа, подпрыгивая и ударяя ладонью по низко нависающей ветке. – И не надо так на меня смотреть. Уэсли рассказал мне о том, что увидел.
Я оборачиваюсь и сверлю Уэсли взглядом, но он только весело машет мне рукой. Все мы в опасности, а им бы только шутить и смеяться! Наверное, так легче мириться с угрозой нападения.
– Вряд ли мы с Декланом будем часто встречаться, – говорю я.
Деклан может сколько угодно повторять, что не исчезнет, едва мы пересечем границу, – я все равно готовлюсь к худшему. Когда «Пустошь» останется позади, нас больше не будут связывать никакие обещания.
А жаль…
– Не говори глупостей, – отвечает Миа. – Каждому нужен близкий человек. Для меня, например, это брат.
Я поднимаю камень и бросаю вперед – тот катится, подпрыгивая, по лесной подстилке. В животе у меня все переворачивается. Раньше или позже придется рассказать Миа правду, чтобы она тоже готовилась к худшему. Мне стыдно. Я так злилась на Деклана за то, что он мне врал, а сама поступила с Миа ничуть не лучше!