Чтение онлайн

— Вот, Артур, это тебе.

— Ой, спасибо! — говорит Рот, забирая маленькую картонную коробку. В коробке — отрывные спички. Чтива-Крива стоит — выжидательно смотрит. Рот вынимает один коробок. Глянцевая оранжевая обложка с надписью алыми буквами. Надпись такая: «Простите, пожалуйста. Не найдется у вас лишней мелочи для Чтива-Крива?»

— Здорово, да? — говорит президент.

— Ага.

— Нет, правда, Артур? Понимаешь, у меня есть еще четыре вида, все разных цветов. Есть, где написано: «Вы уже видели новый „Чтива-Крива“ с Райаном О'Нилом?» По-моему, роскошно, да?

— Да.

— Ладно,

я понял. Тебе не нравится.

— Очень нравится.

— Они классные. Правда? В общем, видишь… я — деньги! Я — кинофильмы! Я с Райаном О'Нилом! Все его любят. И деньги тоже все любят. И это еще не все, понимаешь, теперь, когда кто-нибудь будет просить у кого-нибудь денежку — они будут думать обо мне! Я гений. Но если честно, на самом деле, то это вообще ничто. Я подумал, тебе понравится. Они, по-моему, работают. В смысле, дают положительный результат. Я разослал по комплекту Уолтеру Кронкайту, Роду Маккьюену, Дэвиду Боуи, ну и так далее. И каждый раз, когда я иду в ресторан, я оставляю на столике целую кучу.

— Это же классно. Они, правда, хорошие. И симпатичные.

— Да, в общем, смотрю я на эти толпы, на эти потертые массы болельщиков и футболистов и женщин, которые любят лошадей, и я знаю, что им нужен кто-то, кто их понимает. И кто понимает власть. А вот я понимаю женщин, которые любят лошадей, потому что я — лошадь. И мужиков понимаю, которые любят футбол, потому что я сам когда-то играл. Я — такой же, как все, только я это знаю, а они — нет. Да нет, Господи, это я так шучу. Все это знают. У тебя нет, случайно, какого-нибудь желе и арахисового масла? А то эта компания в поддержку, она аппетит возбуждает ужасно.

— Ты же знаешь, у меня здесь вообще не бывает еды, на этой помойке. Есть только хлеб и майонез. Давай, угощайся. И кого ты, вообще, агитируешь? «Эта компания в поддержку, она аппетит возбуждает». Я член кабинета министров.

— Он член кабинета министров! Ты моя совесть! Что бы ты ни сказал, все проходит. А я просто галлюцинация. Маленький снегопад у меня в задней полости рта. Если б не ты, я был бы деревом, пораженным молнией, на необитаемом острове. Я даже не знаю, что было бы, если б не ты! — Кажется, он готов разрыдаться.

Но уже в следующий миг настроение меняется. Как можно вообще доверять словам этого парня? Сейчас он дурак и волшебник, а уже в следующую секунду — жадный до власти политикан. Это напоминает Рту его самого, что еще более отвратительно, потому что он не сомневается, что именно этого президент и добивался. Тем более, что он этого очень не любит — в себе. Это вгоняет его в киношное настроение.

Рот разрывается между желанием сказать: «Ладно, раз я такой весь из себя замечательный, вымой мне ноги» и «Прости меня, мне так жаль. Прости!» Буквально за долю секунды маленький президент был низведен до нуля. Рот снова чувствует пустоту — дыру в груди и желудке.

— Слушай, Чтива-Крива, я сделаю для тебя все. Я в тебя верю.

— Правда? — он в абсолютном восторге, как ребенок.

— Да, — говорит Рот. — Вымой мне ноги.

— Вымыть тебе ноги?.. Кажется, мне пора.

— Нет, правда, Чтива-Крива, тебе надо быть более независимым. Настолько, что ты сможешь вымыть кому-нибудь грязные ноги, и при этом не будешь считать,

что тебя унижают, потому что ты выше этого, и он твой друг, и ему не хочется самому, — говорит Рот, узнавая прежний голос. — Тебя это разве волнует? Ты никогда этим не занимался. Может быть, тебе даже понравится.

Рот все думает, не пора ли остановиться. Он смотрит на Чтива в упор с силой, рожденной из знания, что он проводит эксперимент по директиве вышестоящих. И даже более того. Он знает, что весь мир вокруг — мертвый, за исключением его самого и президента. Это был маленький рай с неожиданно представившейся возможностью сделаться розовым в мыльно радужной подсветке.

— Ты, правда, хочешь, чтобы я тебе вымыл ноги?

— Да, — говорит Рот, не в силах придумать, как лучше всего разрешить ситуацию. Все стало ясно, две птицы в небе, и больше не было ничего, только это.

— Ладно, — говорит Чтива-Крива, — я это сделаю, — его голос слегка невнятен, и в нем звучит слабое пренебрежение, как у монголоида, что добавляет всей сцене раздельности. Он разворачивается и идет к ванне — на кухне — открывает горячую воду и сует под струю руку.

Рот смотрит на его спину, влюбленный в нее, под давкой уличного движения, согнутую над ванной. Рот на миг закрывает глаза, чувствуя напряжение в пустом желудке, расслабленный посреди электричества, и уходит в гостиную, чтобы сесть в красное кресло.

Он сидит там, пока вода нагревается в кране, и Чтива-Крива берет таз и тряпку и намешивает в воду мыла. Чтива-Крива заходит в гостиную, не глядя на Рта, отгибает краешек ковра перед креслом и ставит перед ним таз с водой. Рот уже снял ботинки и носки. Его ноги покоятся на коричневом выщербленном нью-йоркском полу.

Чтива-Крива опускает обе ноги Рта в мыльную воду. Получается так интимно. Рот абсолютно дезориентирован.

— Это отравленная вода, правда? Ты растворил в ней распятие. Из тех, которые растворимые! Вот бля, ну ладно, я сам виноват. (Входит Ив Арденн и насмешливо обращается к Чтива: «Смотрите, какой крутой парень», — и трясет своей перманентной завивкой в сторону мистера Блэка, который отвечает: «Это все будет мисс Макнамара».)

Чтива-Крива встает и кричит:

— Что ты имеешь в виду, «распятия»? Что ты пытаешься мне втянуть? Я тебя вижу насквозь. Никакой протокол мне с тобой не нужен. Я хочу сказать, если бы он был мне нужен, я бы не стал мыть тебе ноги!

— Господи, слава Богу, — думает Рот.

— Ты президент, — говорит он вслух. — О, Чтива-Крива, я себя чувствую настоящей развалиной. — Рот так благодарен, что даже способен признаться, что он на пределе. Спасибо, прости меня, спасибо, прости меня, рою такой симпатичный вампирский спиральный тоннель, год за годом, как червь, поедающий свою кровяную грязь. Уже в следующую минуту он начинает излагать Чтива-Крива свою новую идею, как сделать деньги, и предлагает воспользоваться этим планом для сбора средств на кампанию в поддержку. Он давно замечал, как умственно отсталые дети любят братьев Маркс. Он собирался добыть адреса рассылок от разных благотворительных организаций, учредить фан-клуб братьев Маркс для слабоумных и «назначить немалые взносы»! Рот с президентом отскакивают от стен, заливаясь довольным смехом.