Пустая
Шрифт:
— Какая же ты вкусная, Виталина. Ты не представляешь, как я хочу трахнуть тебя. Войти резко, одним сильным толчком до конца, до сладкой боли, и поймать губами твой крик наслаждения, — подтверждаю свои слова действиями, ритмично трахаю ее пальцами, сильнее растираю клитор. Виталина срывается, громко надрывно стонет, хватая ртом воздух.
— Да, вот так, громче, Вита. Кричи громче, моя Кошечка. Кричи для меня, — и она кричит. Громко выстанывает что-то невнятное. — Сбавь скорость, моя хорошая, заворачивай к дому — мы почти доехали.
И мы приехали, резко затормозили, почти врезаясь в ворота, под ее крик и ритмично сжимающиеся мышцы лона. Кончила
Я отпустил ее, откинулся на спинку сидения, и прикрыл глаза. Меня самого трясет и по спине от перевозбуждения катится пот.
— Охренеть. Это… было… — продолжая задыхаться, произносит Вита. — Боже, мне кажется, я умерла и возродилась снова. Отодвинь свое кресло назад, — она отстегивает свой ремень, запускает руки под юбку и снимает свои промокшие трусики, которые я вырываю из ее рук и прячу в карман своих брюк как трофей и напоминание о сегодняшнем дне. Отодвигаю кресло и Виталина тут же садится на меня сверху, собирая свою кожаную юбку на пояс.
— Вита, что ты творишь? Мы приехали, пошли в дом, — хрипло шепчу я ей, а сам лихорадочно ласкаю ее тело. Одной рукой до синяков сжимаю голую попку, а другой сдергиваю корсет, выпуская наружу пышную грудь.
— Это я творю? Это ты только что трахнул меня пальцами, пока я пыталась вести машину. А теперь я хочу трахнуть тебя, Саша, — еще немного дрожащим голосом проговаривает она, а сама расстегивает мою рубашку и царапает грудь.
— Трахни меня, моя Кошечка, я весь твой, — немного приподнимаю ее попку, позволяя ей расстегнуть ширинку и высвободить изнывающий член, чтобы насадить ее на себя под уже наш общий стон, обхватить ее попку и помогать двигаться на мне резкими грубыми толчками. До конца, как и хотел. Наполняя собой и чувствуя, как сильно она стискивает мой член горячим лоном. Трахать ее безумно, до сумасшествия, терзая ртом ее грудь. Кусать соски и изливаться в нее, забыв обо всем на свете, чувствуя, как она до боли сжимает мои волосы и громко кричит мое имя. Вот так выглядит мой персональный порочный ад. Ад, в котором я хочу жить вечно, сгорая от жгучей страсти к этой девушке.
Все закрутилось в водоворот страсти и обжигающей похоти. Все последующие две недели моя жизнь крутилась вокруг Виталины. Вокруг бестии с янтарными кошачьими глазами. Она не давала мне спокойно жить. И мне нравилось в ней именно это. Нравилось то, что в мою спокойную размеренную, давно распланированную жизнь ворвалась Виталина и перевернула все с ног на голову. Мне нравилось познавать в ней все новые и новые грани. Мне нравилась ее непосредственность и переменчивость в настроении. Мучил только вопрос о ее прошлом. О страхах, которые ее преследуют и походы к психологу. Я хотел знать, чего она боится. Хотел познать и забрать ее страхи.
Мы встречались каждый день, иногда я вызывал ее в кабинет и раскладывал на своем столе, пока весь персонал обедал. А мы обедали друг другом. После мы ужинали, и вновь ехали ко мне, иногда не доезжали, накидываясь друг на друга в машине, лифте, в туалетной комнате ресторана. Я сходил с ума рядом с ней. Все женщины вокруг стали безликими и перестали иметь какое-либо значение. Я видел только ее. Потому что за всю жизнь еще не встречал такой женщины. Она как глоток необходимого кислорода. Как чистая холодная вода в жаркой пустыни. Иногда горькая, иногда сладкая, но такая необходимая.
Я пытался с ней поговорить, задавал осторожные вопросы. Она отвечала, иногда легко,
Как бы я не рыл, каких людей бы не подключал, ничего нового мне так и не удалось узнать. Она хранила все в себе. Я не мог давить… Я не психолог, черт побери, и не знал, как мне достать всех ее демонов.
В выходные я планировал увезти ее за сотни километров от города. В маленький комфортный домик, куда я любил уезжать раз в полгода, когда хотел тишины и уединения. Но мои планы полетели к черту. Мне пришлось лететь на объект в другом городе и решать проблемы с тамошним руководством. Вернулся я в воскресение ночью, смертельно уставший, вымотанный физически и морально. Принял душ, выпил бокал коньяка, чтобы немного расслабиться и выкинуть из головы все рабочие проблемы. Совершил пару срочных звонков, и уже собирался лечь спать, как на мой телефон поступил звонок от Виталины. Она знала, что я прилетаю ночью, но я решил не беспокоить ее в столь поздний час. Хотя очень хотелось. Моя кошечка могла бы снять мою усталость и напряжение гораздо лучше, чем коньяк.
— Алло, ты в городе? — мне не нравится ее тихий дрожащий голос.
— Да, Виталина, я прилетел. Что-то случилось? — настороженно спрашиваю я.
— Можно я к тебе приеду? — еще тише, срывающимся голосом спрашивает она.
— Ты где? Дома? Я заберу тебя, — срываюсь в гардероб, надеваю первые попавшиеся брюки, хватаю рубашку, пока Виталина пугающе долго молчит, тяжело, прерывисто дышит в трубку. Твою мать! Мне все это не нравится.
— Нет, не надо, я уже в машине и еду к тебе, — сдавленно, будто задыхаясь, сообщает она.
— Вита, Котенок, остановись, скажи мне, где ты и я приеду! — бегу в коридор хватаю ключи, но останавливаюсь, потому что Вита сбрасывает звонок. Я бы мог поехать ей навстречу, если бы знал по какой дороге она едет. Я спустился вниз и нарезал долбанные круги возле въезда в подземный гараж. Я боялся, что если поеду за ней, то мы разъедемся по разным путям, и она не застанет меня дома. Впервые за пятнадцать лет захотелось курить. Затянуться густым едким дымом, впуская в себя отравляющий никотин, потому что нервы ни хрена не выдерживали.
И вот она здесь, ее спортивная машина на полной скорости заезжает в подземный гараж минуя меня и резко тормозя где-то в глубине. Бегу назад, к машине. Открываю дверь с водительской стороны, и вижу мою Кошечку, которая опять стала маленьким дрожащим запуганным котенком. Она вся дрожит, кутаясь в большую длинную кофту. Тяжело дышит, закрывая лицо руками, будто пытается прийти в себя или отгородиться от чего-то пугающего.
— Виталина, — зову ее тихо, осторожно, в первые секунды не понимая, как мне действовать. Она отнимает руки от лица, вскидывает голову и смотрит на меня огромными глазами, наполненными отчаянием и страхом. Сейчас она не роковая красотка, какой была еще пару дней назад, она вновь маленькая, хрупкая, запуганная девочка. Срываюсь, подхватываю ее на руки, ногой захлопывая дверь машины, и несу мою маленькую девочку к лифту. Она обвивает мою шею руками, утыкается в плечо, и бесконтрольно дрожит. Не просто дрожит, а трясется, вибрируя всем телом, сильно сжимает мою шею, пытаясь успокоиться, но у нее ничего не выходит. Маски сброшены, все ее страхи обнажены и она пришла ко мне в надежде, что я ей помогу. Если бы я только знал, как!