Чтение онлайн

Вновь сдвинул брови великий князь.

— Отчизну беречь надобно! Не о бабе думать. Однако, хоть и виноват в разглашении вести, кою в тайне надлежало держать, награжу за службу.

Оглядел великий князь горницу. Словно искал, чем одарить. На поставцах светились серебряные чаши и кубки. По стенам висело в серебре и золоте оружие. На Евдокима глаза перевёл. Тот стоял в рваной рубахе и рваных портах.

Приказал:

— Дать рубаху и порты. Не новые. Те, что я намедни велел пустить на заплаты… Теперь ступай с богом, —

отпустил Евдокима. Велел: — Поблизости его держать. Понадобится ещё!

— Спасибо, государь! — поклонился, как мог, Евдоким. И с горечью прибавил: — Век не забуду твоей доброты!

Поковылял к двери, поддерживаемый молодым краснощёким сыном боярским Василием Гавриловым и Собинкой, получать награду за наиважнейшую весть — порты и рубаху старые…

Один боярин — услышал Собинка — сказал с завистью и восхищением другому о великом князе:

— Лишнего не даст. Хозяин!

— Истинно, — согласился тот, другой. — Ложку мимо рта не пронесёт. Своего не упустит.

«Пожалуй, и чужого тоже…» — подумал про себя Собинка и вспомнил вдруг мужичонку, коему доверил лошадь с телегой.

Заторопился на волю.

Вышел с Евдокимом и обмер: ни мужичка, ни лошади на месте нет.

Всполошился Собинка. Принялся людей, великокняжьих холопов, расспрашивать. Смеются те:

— Эва, хватился! Твою пропажу, поди, новый хозяин уже овсецом на радостях потчует. Тебя, ротозея, поминает. Не всякому такое счастье — лошадка бесплатно, за здорово живёшь достаётся!

Иные советовали глумливо:

— К тятеньке поспешай. Он тебе всё про лошадку растолкует вожжами!

Пал духом Собинка. Как являться к деду?

Евдоким и тот закручинился:

— Экая незадача из-за меня приключилась. И чем помочь — не ведаю.

Однако, хочешь не хочешь, домой возвращаться надобно. Поковыляли с Евдокимом. За угол великокняжьих хором повернули — а там знакомый мужичок подле лошади с телегой топчется-мается.

Кинулся к нему Собинка.

Посетовал тот с укором:

— Уж больно ты долго, касатик. Истомился, ожидаючи. Вишь, великокняжьи холопы прогнали от крыльца…

Начал Собинка горячо благодарить мужичка, по счастью оказавшегося не охочим до чужого добра. Махнул тот рукой, шагнул в толпу и затерялся в многолюдье великокняжеского подворья.

Говорят: сапожник всегда сам щеголяет без сапог. И впрямь, у мастера частенько не доходят руки до себя.

Однако и по-иному бывает.

У старого плотника Михея Глазова не изба — хоромы. Такими может похвастать не каждый дворянин или сын боярский. И всё сработано им самим и его сыновьями. Два просторных строения соединены добротными сенями — сухими и тёплыми. Внизу — подклет. Хранятся там припасы и плотницкий наряд-инструмент: топоры, пилы, гвоздодёры, тёсла, скобели, свёрла. Над подклетом —

горницы для жилья. Рублено всё из толстых сосновых брёвен. Дощатый, из сосны же, пол. На зависть соседям, изукрашены избы, снаружи и внутри затейливой деревянной резьбой: цветами, узорами и даже диковинными зверьми.

Евдокима поместили на дедовой половине. Там же, где жил Собинка с отцом и матерью. Кроме их троих и деда с бабушкой, обретался на этой половине дедуня — дедов отец, а его, Собинки, прадед.

Дряхл был дедуня от старости. Всё лежал или сидел, лежать уставши, на полатях.

Увидев Евдокима и прознав, что он из ордынского плена и что царь Ахмат собрался со своей Большой Ордой на Русь, взволновался дедуня. Ноги свесил с полатей.

— Эх-хе-хе! — помотал горестно головой. — Вот уж не думал, не чаял дожить до новой великой беды…

— Может, не будет ещё той беды-то?.. — с надеждой спросил Собинка.

Все уставились на дедуню. Даже Евдоким приподнялся на лавке.

— Дай-то бог, — вздохнул дедуня. — Только не впервой идёт царь Ахмат на Русь. Сильно обозлён…

— Верно, — печально подтвердил Евдоким. — Грозился, сам слышал, такое учинить, чего на Руси не было отроду.

Сведав об ордынском пленнике, повалили в избу плотника Михея соседи.

У всех одна тревога.

Дедуня вспоминал прошлое, самим виденное и знаемое от других. Внимали ему в строгой тишине.

Выходило по дедуниному рассказу вот что.

Со стародавних времён были беспокойны южные пределы русской земли. Кочевники, что жили скотом и набегами, часто разоряли русские города и деревни, грабили всё подчистую, уводили с собой богатый полон.

А в тот год — одна тысяча двести двадцать третий — спешно прибыли к галицкому князю Мстиславу Мстиславичу Удалому предводители кочевников-половцев во главе с ханом Котяном. В испуге говорили: «Ордынские ханы ноне нашу землю отняли у нас силой — завтра у вас вашу отнимут. Давайте против них обороняться!»

Князь Мстислав Мстиславич не только удал и храбр — умён был. Принялся созывать русских князей. Пояснял: не поможем половцам, они объединятся с Ордой — нам вовсе будет худо!

Многие князья откликнулись на разумное слово. Но не все. Иные решили: чего ввязываться в чужую драку?

Но и среди тех князей, что выступили против Орды, не оказалось не только дружбы, но и простого согласия.

Поначалу складывалось ладно. Перешла русская рать через реку Днепр. Навстречу — всадники с визгом и воем. Машут кривыми саблями. Пускают меткие стрелы. Наши воины не дрогнули — бросились вперёд. Закипела схватка. И повернули обратно всадники. Конские хвосты замелькали. То-то была радость в полку князя Мстислава Мстиславича!