Пуля
Шрифт:
– Я не знаю, - сказал он.
– Ты решил, что я буду в восторге от этого?
– Я был слишком зол. Я просто не задумывался о последствиях. Я хотел сделать тебе больно, Анита. Я хотел, чтобы тебе было так же больно, как и мне, так что причинил страдания тем, кто был тебе небезразличен.
– Раз так, то все в порядке, - процедила я и почувствовала прилив гнева. Я сделала глубокий вдох и медленно выдохнула. Я имела право гневаться, но я не знала, что случится с моей львицей, если я на него разозлюсь. В комнате не было
– Ты сводишь меня с ума, Анита.
– Не вали с больной головы на здоровую, Хейвен. Ты набрасываешься на людей. Тебе захотелось сделать мне больно, и ты причинил боль Ноэлю. Так действуют громилы, а не лидеры. Лидеры не позволяют гневу руководить их действиями.
– Ты почувствовала связь между нами прошлой ночью, Анита. Ты знаешь, что я самый сильный лев в этом городе.
– Это не всегда вопрос силы, Хейвен.
– Тогда чего?
– спросил он.
– Контроля, - сказала я.
– Что, как твой Ульфрик с разбитым сердцем?
– Сегодня Ричард переступил через это.
– И ты вот так просто ему все простила? Все то дерьмо, которое он творил, начисто забыто, потому что он, наконец, попробовал измениться.
– Я ценю даже попытки, - сказала я.
– Ты простила его, потому что любишь,- сказал Хейвен, глядя в пол.
– Не знаю, люблю ли я Ричарда, но когда-то я его любила.
– Ты никогда не любила меня, не так ли?
Я не знала, что на это сказать. Я слишком долго тянула с ответом, потому что он добавил:
– Думаю, молчание - это тоже ответ.
– Мне стоит извиниться?
– спросила я.
– Ты не должна была позволять мне убить старого Рекса, Анита. Ты не должна была позволять мне перебраться сюда.
Я посмотрела на него, ссутулившегося, потерявшего уверенность в себе, и сказала то единственное, что оставалось сказать: правду.
– Ты прав. Я должна была сказать "нет".
При этих словах он посмотрел на меня. Он выглядел изумленным, отчего его лицо казалось более реальным. Я поняла, что большую часть времени он носил маску задиры и пофигиста. Теперь он ее сбросил. На его лице была настоящая боль, и в моей груди что-то сжалось, когда я ее увидела.
– Ты когда-нибудь хотела меня по-настоящему?
– спросил он.
– Да, - ответила я.
– Но не сейчас, - продолжил он.
– На данный момент - нет.
– Почему же?- поинтересовался он, и в его глазах, когда он посмотрел на меня, была ярость.
Я замерла.
– Ничего не изменилось, да? Эта сила, напавшая прошлой ночью, и осознание того, что один из самых страшных вампиров в мире охотится на нас, не имеют для тебя ни малейшего значения.
– Почему это должно меня беспокоить?
– спросил он, скрещивая свои большие руки на груди.
– Потому что ты один из лидеров этого города. Потому
– Мне нет никакого дела до моих львов. Мне ни до чего нет дела - кроме тебя. Ради тебя я старался быть хорошим мальчиком. Я старался быть таким мужчиной, какой был тебе нужен, но как бы хорош я ни был, этого никогда не достаточно. Нет ничего, что я бы не сделал для того, чтобы стать для тебя более значимым...
– Вообще-то, есть кое-что... Но ты на это не пойдешь.
– Что? Скажи мне. Что мне нужно сделать, чтобы хоть немного вырасти в твоих глазах?
– Научись делиться, - сказала я.
Он уставился на меня, и эта горячая, трепещущая энергия поднялась на такой уровень, что мне сдавило грудь. Стало трудно дышать из-за жара его силы.
Он поднялся, излучая жар, как нагретый асфальт летом. Я видела дрожание воздуха вокруг него.
– Я - Рекс, и я не делюсь, потому что мне не нужно делиться. Это мой прайд, и я управляю им так, как хочу. И я не желаю делить с кем-либо свою Регину.
– Тогда найди маленькую, хорошенькую, а главное - покорную львицу, остепенись, и правь своим маленьким царством. Потому что тогда я тебе не подхожу.
Он горько рассмеялся.
– Я думал, что являюсь Божьим даром любой женщине, прежде чем попал в Сент-Луис и встретил тебя. Но, наверное, я и близко не так хорош, как считал, иначе ты не могла бы изгнать меня из постели почти на год.
– Ты пытался порезать Натаниэля и Мику, Хейвен. Ты не думал, какой будет моя реакция?
– Я пытался кое-что объяснить им.
– Что, например?
– Что я могу надрать задницы им обоим. Ты же знаешь, что я мог бы одолеть вас троих, но я не хотел навредить тебе.
– Я знаю, что ты стал сдерживаться, когда я вступила в драку. Я ценю это, а ты должен ценить то, что я не достала пистолет и не застрелила тебя, когда ты начал кромсать мужчин, которых я люблю.
– Они - не люди, Анита. Они - оборотни, и в нашем мире, если ты не можешь пробиться наверх - ты не становишься лидером, не выигрываешь, и тебе в постели не достается королева.
– Так почему же все остальные лидеры оборотней слушают Мику?
– спросила я. Теперь я тоже злилась, или просто разочаровалась в нем до такой степени, что оставалось только резать правду-матку.
Его руки сжались в кулаки.
– Они не должны этого делать.
– Но они делают. Почему так происходит, Хейвен?
Вся его сила, весь запал пропали в одночасье, и он снова опустился на кровать.
– Потому что все, чему меня научили, как быть мужчиной и верльвом - здесь не работает. Рафаэль со своими веркрысами могут съесть ваших верлеопардов на завтрак. Но он кланяется Мике и тебе. Физически он сильнее Мики. Черт возьми, все остальные лидеры пробили свой путь кулаками... но не Мика.